Visual predictors of criminal orientation in personality

Cover Page

Cite item

Full Text

Abstract

This study addresses the persistence in public consciousness of stereotypes linking a person’s physical appearance to their potential criminal orientation. The aim of the study is to identify how cultural constructs, such as the «Cultural Parent» and the «Cultural Shadow», may possibly shape stereotypical images of an offender’s personality. The study is grounded in the theoretical framework of transactional analysis (TA). A comparative experiment confirmed that different methods of performing the task activate different ego states. A creative task appealing to the imagination engaged the Child ego state and revealed an image from the «Cultural Shadow,» while a reproduction task drawing on memory activated the Parent ego state, revealing a socially embedded stereotype of the «typical criminal.» The study demonstrates that ideas of a «born criminal» persist at an unconscious collective level even when consciously rejected. The scientific significance of the work lies in showing that TA offers an effective tool for identifying the mechanisms by which these deep cultural attitudes are activated.

Full Text

Гипотеза: существует статистически значимая связь между определенными стереотипными чертами внешности (например, низкий лоб, массивная челюсть, близко посаженные глаза) и склонностью наблюдателей воспринимать незнакомца как потенциально склонного к противоправному поведению, даже при отсутствии какой-либо объективной информации о нем.

Настоящая работа представляет собой тематический анализ визуальных предикторов криминальной направленности личности. Ключевой аспект исследования — критическое переосмысление валидности определения потенциальных преступников на основе внешних черт. Дополнительно анализируются гипотезы о влиянии культурных конструктов, таких как «Культуральный Родитель» (Drego, 1983, 1996) и «Культуральная Тень» (Drego, 1996), на формирование стереотипных представлений о личности правонарушителя.

Имея дело с «физиогномикой» преступников-убийц, мы предварительно различаем функционирующие в обществе стереотипы (Бодалев, 1982; Росс, 1999; Wason, 1966; Thorndike, 1920) и индивидуальные «профили» предикции предположительных черт криминальных индивидуумов («общественный портрет „типичного преступника“» и «индивидуально-психологический портрет»).

Анализируя происхождение индивидуальных предикторов облика преступника, конкретизируем этот вопрос в трансакционно-аналитических терминах, выясняя, какие инстанции психики причастны к построению образа криминальной личности в индивидуальном сознании.

Общая (теоретическая) гипотеза заключается в том, что образ криминальной личности в индивидуальном сознании представляет собой результат конвергенции содержаний «Культурального Родителя» и «Культуральной Тени», формируемых Экстеропсихикой и Археопсихикой соответственно (Berne, 1964).

При обосновании общей гипотезы, в силу отсутствия прямого доступа к содержанию Родителя (Р2) и Ребенка (Д2), используются эмпирические референты их присутствия в психике:

  • вербальный (декларируемый) портрет «типичного преступника» (предположительные проявления «Культурального Родителя»);
  • интуитивно-образный портрет «типичного преступника» (референция к «Культуральной Тени»).

Итак, принимаем две эмпирические гипотезы:

  1. Вербальный портрет «типичного преступника» реализует в себе посылы «Культурального Родителя» (результата контаминаций, сквозь которые, как предполагается, «просвечивают» исторически сложившиеся стереотипы, до сих пор присутствующие в социуме).
  2. Интуитивно-образный портрет «типичного преступника» воплощает в себе содержание «Культуральной Тени» (как проявления конфузий, вызванных детскими страхами в контексте традиционных социальных воздействий).

Организация исследования

На двух предварительных (неэкспериментальных) этапах исследования выявлялись: 1) распространенные в обществе представления о «типичном преступнике», детерминирующие содержание «Культурального Родителя» (реализация метода «надындивидуального Я» [Петровский, 2023]); 2) типичные образы «страшного» в детско-родительской субкультуре.

При построении двух экспериментальных серий принималась во внимание «логика» развертки перцептивного образа: от целостного интуитивного «схватывания» объекта к последующей социальной категоризации определяющих его признаков — или, иначе говоря, от археопсихического «первовидения»1 объекта к экстеропсихической типизации его черт.

Очередность серий: 1) построение испытуемыми интуитивно-образного портрета «типичного преступника»; 2) построение вербального портрета «типичного преступника».

1. Неэкспериментальная серия

1.1. Метод «надындивидуального Я»

В нейросеть Kandinsky 3.1 был отправлен промпт с целью создания изображения культурного архетипа преступника-убийцы на основе его исторически сформированного в социуме восприятия (см. рис. 1).

 

Рис. 1. Преступник-убийца: портрет «Культурального Родителя» в исполнении нейросети Kandinsky 3.1

 

2. Экспериментальные серии

2.1. Методика «Фоторобот»

Участники исследования создавали фоторобот типичного преступника2. В исследовании участвовали 20 человек в возрасте от 18 до 50 лет. Испытуемым был предложен фоторобот миловидного мужчины (рис. 2), созданный автором данного исследования. Испытуемым следовало превратить его в потенциального преступника-убийцу. Они изменяли черты лица (форму глаз, бровей, ушей, носа, губ и т. д.) до тех пор, пока не увидели в нем криминальную личность. После составления фоторобота респонденты прошли анкетирование, где им был задан вопрос: «Какой вымышленный персонаж (из сказок, мультфильмов, фильмов) вызывал у вас самый сильный страх в детстве?»

По результатам эксперимента была выявлена «Культуральная Тень» — проекция детских страхов.

 

Рис. 2. Фоторобот миловидного мужчины

 

Рис. 3. Преступник-убийца: портрет «Культуральной Тени» одной из испытуемых и персонаж фильма «Милые кости» — ее страх

 

Рис. 4. Преступник-убийца: портрет «Культуральной Тени» одной из испытуемых и персонаж фильма «Битлджус Битлджус» — ее страх

 

Рис. 5. Преступник-убийца: портрет «Культуральной Тени» одной из испытуемых и персонаж мультфильма «Аладдин» — ее страх

 

Результаты исследования подтвердили существование «Культуральной Тени». При создании фоторобота убийцы испытуемые неосознанно проецировали на него архетипический образ «злодея» из своего детства. Вероятно, это связано с самой методологией: участники не описывали, а создавали портрет вручную. Этот творческий процесс активизировал воображение, апеллируя к «детской» части личности, ответственной за креативность. Именно такой подход позволил проявиться глубинным, неосознанным образам, что и отразилось в результатах.

Пропорции лица взрослого и ребенка. Было выявлено, что все созданные портреты преступников-убийц отклоняются от типичной геометрии лица взрослого (нетипичные размеры лба, формы глаз, носа, ушей и т. д.), но при этом содержат черты детской лицевой геометрии. Вероятно, эти фотороботы демонстрируют пересечение общественно укорененных представлений и фантазий, исходящих из «детской» части личности.

 

Рис. 6. Фотороботы испытуемых

 

Примечательно, что некоторые портреты, составленные испытуемыми независимо друг от друга, обладают невероятным сходством.

2.2. Методика «Глазами ребенка»

Той же группе испытуемых было предложено на мгновение вернуться в детство, вообразить образ преступника-убийцы глазами ребенка и зафиксировать его в словесном портрете.

По результатам был выявлен феномен «Культурального Родителя»: при описании преступника испытуемые наделяли его чертами, характерными для устоявшегося в культуре образа «злодея». Ниже приведены ответы нескольких испытуемых (орфография и пунктуация авторов сохранены).

Испытуемый 1: «Мне кажется, он очень страшный, как чудище — что то неухоженное, огромное, темное и опасное. Низкий лоб, сросшиеся брови, тяжелый взгляд (возможно узкие глаза), большие уши, нос, губы, подбородок, широкая челюсть. Длинные или растрепанные волосы».

Испытуемый 2: «Преступник убийца — лоб морщинистый, тяжелый. Брови — тонкие, но нахмуренные. Хитрый и тяжелый взгляд, не смотрит в глаза, как будто взгляд исподлобья. Уши острые, крупные но без лопоухости. Нос не крупный, не запоминающийся. Губы тонкие, кривые немного зубы, тонкие, не густые, не красивые и неухоженные усы (как подростковые, неуклюжие). Подбородок и челюсть блеклые, не выдающиеся, прическа неряшливая, грязная голова, неаккуратная стрижка».

Испытуемый 3: «Лоб с морщинами, брови тонкие и очень низко посажены, изогнуты, глаза прищурены, взгляд безумный, бегающий, зрачки сужены, уши среднего размера, нос большой, изогнут вниз, губы тонкие, уголки опущены вниз, подбородок острый, челюсть широкая, прическа — залысина, мало волос».

После подсчета повторяющихся характеристик были получены следующие результаты:

  • взгляд (тяжелый, «стеклянный», безумный, хитрый, исподлобья) — 13;
  • морщины — 9;
  • челюсть (массивная) / подбородок (широкий) — 8;
  • лысина — 7;
  • неопрятность (лохматость, неухоженные усы, грязная голова) — 5;
  • низкий лоб — 2;
  • физические дефекты (кривые зубы, рябое лицо) — 2;
  • восприятие преступника как некоего злобного существа — 4 (ответы респондентов: монстр, чудище, карикатура, Верлиока из сказки).

Результаты эксперимента однозначно указывают на доминирование «Культурального Родителя» в общественном сознании. При создании словесного портрета испытуемые, по всей видимости, опирались не на воображение, а на память, воспроизводя уже существующие стереотипы. Эти образы, почерпнутые из новостных сводок, СМИ и тру-крайм-контента, являются продуктом усвоенных социальных установок. Таким образом, доминирующая роль «Культурального Родителя» подтверждается тем, что респонденты не создавали, а вспоминали образ преступника.

ТА заключает в себе неожиданные возможности трактовки явлений, не имеющих, казалось бы, прямого отношения к психотерапии и социальной психологии. Однако категориальный аппарат берновской теории, развиваемый его продолжателями, раскрывает перспективы трактовки значимых феноменов, отмеченных в истории культуры и общественной жизни. Это представления о «специфических чертах» облика людей криминальной направленности. Среди них — осевшие в социуме идеи Ломброзо (2023), а также идеи некоторых других психиатров и психологов, адептов физиогномики, размышляющих об анатомо-физиологических чертах, якобы свойственных преступникам, отличающимся особо жестоким характером противоправных действий (серийные убийцы, садисты и т. п.). Эти представления присутствуют явным (кинематограф, литературные тексты) и скрытым образом (передаваемые из уст в уста) в социуме, формируя «профили» злодеев рода человеческого.

Ключевой вывод исследования заключается в том, что расхождение результатов двух экспериментов — это не противоречие, а прямое подтверждение наших гипотез. Оно наглядно демонстрирует, как методика выполнения задания детерминирует итоговый результат. Творческая задача, апеллирующая к воображению, активировала эго-состояние Ребенка и проявила «Культуральную Тень». Задача на воспроизведение, задействовавшая память, активировала эго-состояние Родителя и выявила соответствующий культурный стереотип.

Перспективным направлением для дальнейшего изучения станет эксперимент «Детектируемый портрет». Он будет направлен на проверку гипотезы о существовании эго-состояния контаминированного Взрослого в контексте восприятия криминальной личности.

Это исследование показывает, что «Культуральный Родитель» продолжает существовать на бессознательном уровне, даже если его установки сознательно отвергаются. Наследие Ломброзо — яркий тому пример: его идеи о «прирожденном преступнике» неявно живут в коллективном подсознании. Именно транзактный анализ предоставляет нам ключ к пониманию механизма, посредством которого определенные экспериментальные условия активируют эти глубинные, культурно укорененные установки и влияют на итоговые результаты.

Ограничения

  1. В контексте нашей работы мы использовали концептуальный аппарат ТА («эго-состояния», «Культуральный Родитель», «Культуральная Тень») как объяснительный конструкт для интерпретации полученных данных. Цель нашего исследования заключалась в проверке гипотезы о том, что разные типы экспериментальных задач активируют преимущественно разные психические системы, описываемые в терминах транзактного анализа. Однако мы принимаем во внимание возможность и оправданность использования клинических критериев диагностики эго-состояний в перспективе развития темы.
  2. В рамках данного исследования вывод о «доминировании» «Культурального Родителя» был сделан на основе качественного анализа эмпирических данных без применения статистической проверки гипотез. Это ограничение может быть снято в будущих исследованиях за счет увеличения репрезентативности выборки и внедрения соответствующих процедур статистической верификации.

 

1 Термин «первовидение», конечно, не из числа трансакционных, он введен и обоснован в оригинальных психосемантических исследованиях Е. Ю. Артемьевой. Однако первовидение мы связываем с функционированием археопсихики, что и подчеркивается в приведенной формулировке.

2 Для составления фотороботов использовался веб-ресурс http://hotdrv.ru/pro/fotorobot?ysclid=m3de0j9o9z238679378

×

About the authors

Kristina M. Buturlimova

HSE University

Email: truhacheva.kristina@mail.ru
ORCID iD: 0009-0006-3013-8360
SPIN-code: 6761-9755

Master of Psychology, psychologist practicing in the modality of transactional analysis

Russian Federation, Moscow

Vadim A. Petrovskiy

HSE University; Journal “Transactional Analysis in Russia”

Author for correspondence.
Email: petrowskiy@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-5931-0738
SPIN-code: 6968-1148

Professor, School of Psychology, Faculty of Social Sciences, academic supervisor of the Centre for Fundamental and Consulting Personology, Doctor of Psychology, professor, corresponding member of the Russian Academy of Education (RAE), editor-in-chief of “Psychology. Journal of the Higher School of Economics”, academic supervisor of the journal

Russian Federation, Moscow; Moscow

References

  1. Berne, E. (1975). What do you say after you say hello? The psychology of human destiny. Grove Press.
  2. Бодалев, А. А. (1982). Восприятие и понимание человека человеком. Издательство Московского университета. https://elibrary.ru/item.asp?id=20108992
  3. Drego, P. (1983). The cultural parent. Transactional Analysis Journal, 13(4), 224–227. https://doi.org/10.1177/036215378301300406
  4. Drego, P. (1996). Cultural parent oppression and regeneration. Transactional Analysis Journal, 26(1), 58–77. https://doi.org/10.1177/036215379602600108
  5. Ломброзо, Ч. (2023). Преступный человек (2000-е изд.). Эксмо. ISBN 978 5 00222 102 8
  6. Newstead, S. (2003). Peter Wason (1924–2003). Thinking & Reasoning, 9(3), 177–184.
  7. Петровский, В. А. (2025). Трансакционный анализ: Персонологический поворот. Психология. Журнал Высшей школы экономики, 22(1), 80–105. https://doi.org/10.17323/1813-8918-2025-1-80-105
  8. Росс, Л., & Нисбетт, Р. (1999). Человек и ситуация: Перспективы социальной психологии. Аспект Пресс.
  9. Thorndike, E. L. (1920). A constant error in psychological ratings. Journal of Applied Psychology, 4(1), 25–29. https://doi.org/10.1037/h0071663
  10. Wason, P. C. (1966). Reasoning. In B. M. Foss (Ed.), New horizons in psychology (pp. 135–151). Penguin. https://doi.org/10.1177/1745691612460685

Supplementary files

Supplementary Files
Action
1. JATS XML
Download
2. Fig. 1. Killer criminal: portrait of the 'Cultural Parent' as created by the Kandinsky 3.1 neural network

Download (123KB)
Indexing metadata
3. Fig. 2. Sketch of a handsome man

Download (28KB)
Indexing metadata
4. Fig. 3. The killer: a portrait of the “Cultural Shadow” of one of the participants and a character from the movie “The Lovely Bones” — her fear

Download (61KB)
Indexing metadata
5. Fig. 4. Murderer: the portrait of the 'Cultural Shadow' of one of the subjects and the character from the movie 'Beetlejuice' — her fear

Download (79KB)
Indexing metadata
6. Fig. 5. Murderer: portrait of the “Cultural Shadow” of one of the participants and a character from the cartoon “Aladdin” — her fear

Download (45KB)
Indexing metadata
7. Fig. 6. The test subjects' photofits

Download (178KB)
Indexing metadata