”Will the future take everyone?”: how to work on a future scenario with clients from dysfunctional families and adult children of alcoholics using the Life Line tool

Full Text

По данным Всемирной организации здравоохранения, ежегодно от употребления алкоголя и психоактивных веществ умирают около 3,2 миллиона человек. В России с 2022 года снова растет число людей с официальным диагнозом «алкогольная зависимость». Исследование неблагоприятных детских впечатлений (ACE) от CDC и Kaiser Permanente, а также коллаборативное исследование генетики алкоголизма (COGA) показывают, что раннее курение и употребление запрещенных веществ распространено среди лиц, подвергавшихся физическому, психологическому и сексуальному насилию в детстве. Кроме того, те, кто подвергался психологическому и сексуальному насилию, с большей вероятностью вступали в половые связи с несколькими партнерами, переживали первую незапланированную беременность и пытались покончить с собой. В частности, те, кто подвергся сексуальному насилию, в 12 раз чаще начинали половую жизнь в раннем возрасте, в 9 раз чаще беременели в юном возрасте и в 5 раз чаще пытались совершить самоубийство.

В своей статье «Изнутри наружу» Джо Статридж (Stuthridge J., 2006) описывает случай своей пациентки Энни. Он указывает на необходимость работы над нарративом клиента для того, чтобы в дальнейшем можно было встроить диссоциированный травматичный опыт, а не разыгрывать его вовне. Энни в юном возрасте подвергалась сексуальному насилию со стороны своего отца. В терапию она попала уже взрослой женщиной с «непонятным», по ее словам, опасением в сторону своего мужа, которому она не могла позволить прикасаться к собственным детям, а в последующем — и к внучке. И вроде бы для терапевта задача вполне понятная. Но есть нюанс: Энни отправляла дочерей к своим родителям. И когда они, будучи подростками, поделились тем, что дедушка приставал к ним, она почувствовала гневное недоверие. История этой клиентки поразила меня и напомнила несколько историй о том, как клиенты часто пытаются любыми путями не воплотить трагический сценарий, не видя, что, пока они смотрят по сторонам в попытках обнаружить и победить ту самую опасность, дорога, по которой они идут, ведет их прямиком в самое пекло трагического сценария. Есть ли у терапевта шанс не только поддержать клиента в моменты сложного столкновения с реальностью, но и дать ему возможность свернуть за шаг до разыгрывания травматичного опыта? Джо Статридж говорит, что интерпретации переноса становятся мостом между имплицитной памятью и явным нарративом, помогая завершить круг повторяющихся разыгрываний травматического сценария. И терапевтические отношения помогают формировать способность Взрослого к рефлексии и саморассказу (Stuthridge, 2006). Возвращаясь к истории Энни: благодаря терапии она смогла оставить внучку со своим мужем Биллом. Диссоциированный опыт травмы насилия был озвучен. Терапевтические отношения помогли обнаружить настоящего монстра, который долгое время преследовал Энни, но оставался всегда вне поля ее зрения. Энни озвучила историю своей жизни и стала сама сценаристом, понимая, какие сюжетные линии и персонажи задействованы в ее сценарии. Нарратив помогает увидеть историю полностью. Но может ли клиент, который сейчас находится в позиции актера в импровизированном театре, где действия пьесы разворачиваются в моменте и еще непонятно, будет ли это трагедия или комедия под названием «Жизнь», быть одновременно актером и сценаристом? И от чего будет зависеть, как закончится эта история?

Несколько лет назад в Санкт-Петербурге прошла выставка Ильи и Эмилии Кабаковых «В будущее возьмут не всех» (рис. 1).

Рисунок 1. Илья Кабаков. Инсталляция «Человек, улетевший в космос из своей комнаты» (выставка в Эрмитаже, 2018)

Для меня она стала хорошей метафорой для описания особенностей работы с клиентами из ДФС и ВДА. Эта выставка включала в себя ряд тотальных инсталляций, где мечты о будущем соприкасались с памятью и заметками о прошлом. И в конце можно было почувствовать горестное принятие: обещали светлое и радостное будущее всем, но попал туда далеко не каждый. Иногда такие же ощущения возникают и при работе с клиентами из ДФС и ВДА.

Чем глубже погружаешься в прошлое и семейные истории, тем сильнее нарастает чувство отчаяния от того, каким может быть будущее. Их истории как будто с самого начала пронизаны такой глубокой травмой и беспомощностью, что создается впечатление, будто такую встречу с фатумом никак нельзя изменить. И единственное, что остается, — это подчиниться судьбе и быть охваченным ужасом трагедии и бессилия. Энни смогла с радостью доверить мужу внучку. Но был бы этот результат достаточным, если бы Энни пришла на терапию не в 49 лет, а, к примеру, в 25?

Ведь кроме бессознательных опасений по отношению к мужу существовала реальная угроза со стороны ее отца, который приставал к ее дочерям так же, как когда-то к ней. Часто в кейсах клиентов из ДФС и ВДА удивительным образом переплетаются истории о физическом и сексуальном насилии со стороны родителей.

Они вполне осознаются и могут встраиваться в нарратив о себе и в действия самого клиента, который либо остается в плену родительской системы (а иногда и включает туда своих детей), либо начинает действовать по отношению к своему ребенку так же, как поступал его собственный родитель по отношению к нему.

На курсе психотерапии «Память будущего» под руководством доктора медицинских наук Д. И. Шустова (TSTA-p) и кандидата психологических наук О. Д. Тучиной (СТА-р) используются современные знания о том, как функционирует мозг и память и каким образом возможно написание сценария памяти будущего, учитывая различные особенности опыта и уровня функционирования клиента.

В рамках обучения мы рассматриваем сценарий будущего и анализируем его с точки зрения нашей памяти. Виды памяти (рис. 2):

• эксплицитная — полное осознаваемое мышление о будущем;
• квази-эксплицитная — «произвольные» размышления о будущем, определяемые имплицитным содержанием;
• имплицитная — предвидения и предвосхищения с неоднозначным смыслом, понимаемые уже постфактум.

Рисунок 2. Виды памяти

Клиент, приходящий в терапию, надеется на то, что с нашей помощью он сможет вырваться из сценария и построить новое будущее. Но в его распоряжении пока только эксплицитная часть, и терапевту важно увидеть смысл, который скрывается между строк, и найти путь к имплицитной части. В терапии сценария памяти будущего есть много инструментов для работы с имплицитной памятью. Одним из них является «Линия жизни». Инструмент «Линия жизни» используется во многих направлениях психотерапии. Высылая бланк клиенту, необходимо ограничить время на заполнение (около 20 минут) и не давать четких разъяснений и правил. Информация, которая дается каждому клиенту, идентична. При этом результаты первого скрининга линии жизни могут дать огромное количество опорных пунктов для анализа. Поэтому важно не то, насколько «правильно» клиент заполнил этот бланк, а то, что терапевт может увидеть в целом.

При анализе линии жизни клиентов из ДФС и ВДА стоит обратить внимание на несколько пунктов:

1. Соотношение количества событий из прошлого и будущего.
2. Количество позитивных и негативных событий.
3. Амнезия автобиографической памяти.
4. Семейный/культуральный сценарий.

1. Соотношение количества событий из прошлого и будущего

Здесь необходимо посчитать количество событий, которые клиент указывает в прошлом и будущем. Часто можно заметить, что последствия детской травмы как будто забирают возможность думать о будущем и планировать его. Это особенно заметно у детей, чьи родители имели зависимость. Детское разочарование, связанное с мечтой о том, что родитель бросит употреблять или ребенка заберут в лучшую жизнь, осознается и ложится серой тенью на взрослую жизнь, не давая соприкоснуться с чем-то хорошим. Будущее абстрактно либо ограничено небольшим промежутком времени. И когда планирование будущего не выстраивается, на первый план выходит имплицитный сценарий, где травмы, пережитые в детстве, начинают разыгрываться снова. Стоит также обратить внимание на то, сколько лет собирается жить клиент, и сравнить соотношение точек начала линии жизни — «сейчас» — «смерть» (или любая последняя точка, которую указывает клиент). Клиент может написать, что собирается жить до глубокой старости, но если посмотреть на точку начала и «сейчас» и посчитать, сколько это лет, то можно заметить, что вместо желаемых 50–60 дополнительных лет, которые отмечает клиент на бланке, на самом деле бессознательно он дает себе 10–15.

2. Количество позитивных и негативных событий

Равномерно ли количество позитивных и негативных событий прошлого и будущего? Как представляет клиент свое прошлое? У клиентов из ДФС и ВДА, которые только пришли в терапию, часто можно заметить, что негативные события не отмечаются на линии жизни. И тогда можно говорить о необходимости интеграции негативного опыта, который пока отрицается или вытесняется психикой. Клиенты, которые уже работают над нарративом, могут, наоборот, подробно описывать негативные события, исключая возможный позитивный опыт. И здесь важно будет работать над обогащением материала памяти: вспоминать, возможно, не самые яркие, но в то же время позитивные события, и постепенно усиливать их. А также работать с негативными образами или флешбэками, чтобы они теряли эмоциональную интенсивность и не захватывали реальность клиента. Ригидность будущего: всё либо будет отлично, либо будет катиться в пропасть. Улучшение когерентности нарратива о будущем. Также необходимо рассмотреть временную составляющую: совпадают ли события по времени, или негативные и позитивные события не выстраиваются в единую временную линию и существуют отдельно друг от друга.

3. Амнезия автобиографической памяти

На практике клиенты с травматичным опытом, который длился годами, могут бессознательно не отмечать плохие события или отмечать их настолько мало, что сложно поверить, что это линия жизни именно этого клиента. Бывает так, что линия жизни начинается с подросткового или взрослого возраста, что может сигнализировать терапевту о диссоциации опыта травмы. И тогда терапия будет направлена на вспоминание и проработку этого опыта. К сожалению, то, что клиент не может вспомнить о своем опыте, не значит, что он не будет повторяться. Периоды амнезии в воспоминаниях о прошлом могут скрывать имплицитный план, то есть сценарий.

4. Семейный/культуральный сценарий

Анализ того, какие события прошлого и будущего основываются на культуральном сценарии, а какие события относятся к уникальным. Семейный сценарий особенно важен для работы с клиентами из ДФС и ВДА. Кроме линии жизни необходимо создание генограммы (рис.3 и рис.4). Это поможет обнаружить семейные скаффолды (семантические опоры), а также прайминг (от англ. to prime — «подготовить, запустить») — одно из фундаментальных понятий в когнитивной психологии, которое описывает неосознаваемое влияние предшествующего стимула (прайма) на обработку и реакцию последующего стимула (мишени).

Рисунок 3. Схема из книги А. Г. Лидерса «Психологическое обследование семьи» (стр. 366)

Рисунок 4. Диаграмма семейных отношений. «Желтая тетрадь ВДА» (стр. 35-36)

В моем практическом опыте использование инструмента «Линия жизни» позитивно влияло на ход терапии. С одной стороны, он обеспечивает наглядность для клиента и дает возможность обратиться к тому, что было для него самым позитивным или негативным, работая таким образом над укреплением разрешений и изменением негативных предписаний. С другой стороны, этот инструмент является отличной диагностикой, позволяет разобрать историю клиента в разных плоскостях и продумать план лечения. Кроме того, это один из лучших инструментов для уважительного конфронтирования поведению клиента, когда можно легко сопоставить цель (желаемое будущее) с тем, что происходит в реальности. Таким образом укрепляется эго-состояние Взрослого и появляется возможность внедрять реальные шаги для изменения сценария.

В целом этот инструмент подходит для работы со всеми клиентами. Я особенно рекомендую его в случае работы с трагическими сценариями, так как сила имплицитного плана там намного выше, и этот инструмент дает терапевту возможность получить доступ к бессознательному и заметить то, что, возможно, упускается в ходе терапии.

Пример из практики: диагностика линии жизни

Анамнез. Клиентка — молодая и активная женщина 43 лет. Имеет высшее образование. В разводе, есть ребенок. Живет в своей квартире. Есть сиблинги.

Запрос. Недавно ушла с работы по найму и сейчас начинает работать на себя. Переживает множество изменений на работе и в отношениях. Испытывает желание выстроить свою жизнь по-новому и проработать прошлое, которое долгое время оставалось скрытым и недоступным.

Сценарий. «Аленький цветочек» — одна из сестер должна пожертвовать жизнью, чтобы спасти отца. Отец отдает дочь в лапы монстра.

Адаптации: Сверхреагирующий энтузиаст / Блестящий скептик.

Игры: «Оппозиционер», «А ну-ка, подеритесь», «Загнанная».

Рисунок 5. Линия жизни клиентки Y

Рисунок 6. Анализ линии жизни клиентки Y

Таблица 1. Анализ линии жизни клиентки Y

Таблица 2. План терапии

Клиенты с трагическим сценарием зачастую подобны людям, которые с завязанными глазами идут к пропасти, совершенно не подозревая об этом. Задача терапии — помочь им снять эту повязку. И тогда человек, возможно впервые, сможет осознанно сделать собственный выбор: продолжить ли прежний путь или найти возможность свернуть в безопасную сторону.

В заключение хотелось бы сказать: в будущее возьмут всех, кто решится на него. Несмотря на травмы детства, которые продолжают влиять на жизнь, клиенты из ДФС и ВДА находят путь в терапию, а следовательно, и возможность осознанно изменить направление своей жизни. Инструмент «Линия жизни» для клиента и терапевта подобен волшебной карте неизведанной местности. С её помощью можно увидеть опасные элементы сценария и, выбирая путь автономии, в итоге прийти к той самой точке, к которой так стремится Свободный Ребёнок.

About the authors

Polina M. Mikhina

Author for correspondence.
Email: mikhinapsy@gmail.com
ORCID iD: 0009-0000-9099-1597
ResearcherId: ODL-8103-2025

Psychologist, practicing in Transactional Analysis modality; Master of Psychology; Certified Practitioner (PFT)

References

Supplementary files

Supplementary Files

Action

1. JATS XML

Download

2. Figure 1. Ilya Kabakov. Installation "The Man Who Flew into Space from His Room" (exhibition at the Hermitage, 2018)

Download (587KB)

Indexing metadata

3. Figure 2. Types of memory

Download (140KB)

Indexing metadata

4. Figure 3. Diagram from the book by A. G. Liders “Psychological examination of the family” (p. 366)

Download (215KB)

Indexing metadata

5. Figure 4. Family Relationship Diagram. The ACA Yellow Book (pp. 35-36)

Download (392KB)

Indexing metadata

6. Figure 5. Client Y's life line

Download (340KB)

Indexing metadata

7. Figure 6. Analysis of the life line of client Y

Download (476KB)

Indexing metadata