”You’re OK, I’m OK—and that’s just the beginning”: an interview with Felipe García

Full Text

Фелипе Гарсиа, TSTA-C — транзактный аналитик, преподаватель и супервизор с более чем 50-летним опытом. Большую часть своей карьеры он вел клиническую практику в Сан-Антонио (Техас), а также обучал и супервизировал специалистов в разных странах, в том числе в России. Он участвовал в создании Ассоциации транзактного анализа в США (ныне Североамериканская ассоциация транзактного анализа) и входил в Совет попечителей Международной ассоциации ТА (ITAA). Его работы посвящены коммуникации, построению взаимности в отношениях, преодолению пассивности и развитию способности к осознанному отклику. Концепции реактивности, отзывчивости, модель «здоровых приветствий и прощаний» сегодня рассматриваются как важные элементы гуманистического и реляционного направлений в ТА. Особое значение для российского сообщества имел его визит в Санкт-Петербург в 1994 году, когда он провел серию семинаров, способствовавших становлению отечественной школы ТА. Две ключевые статьи Гарсиа доступны на русском языке в сборнике «Технологии коммуникации в транзактном анализе» (СПб, 2006).

Представляем интервью с Фелипе Гарсиа, проведенное Екатериной Ермишиной-Мартюковой. Это возможность услышать специалиста, который много лет развивал идеи транзактного анализа на практике. Его размышления о российском профессиональном сообществе, о процессах реактивности и отзывчивости, а также о том, как мы начинаем и завершаем отношения, помогают по-новому увидеть знакомые темы и обратить внимание на то, как мы строим контакт и остаемся в нем. Оформила интервью и подготовила аннотации ключевых статей Алсу Самойлова.

Сегодня наш разговор с Фелипе Гарсиа — о его месте в истории транзактного анализа, о вкладе в развитие российского ТА-сообщества, о презентациях, с которых все начиналось в Петербурге, и о том, как эти идеи живут и развиваются сейчас.

— Здравствуйте и добро пожаловать! Доброе утро, Фелипе!

— Доброе утро!

— Я очень рада видеть вас сегодня. И мой первый вопрос к вам: Фелипе, как вы выбрали транзактный анализ и почему именно его?

— Я в то время работал школьным консультантом. Это было, как я вспоминаю сейчас, начало моей практики, и я понял, что знаний, полученных в магистратуре о работе со школьниками, недостаточно. Проблемы были не только у учеников, но и у всей семьи. А когда у человека трудности, то это не только с ним — это связано с тем, как он живет в системе отношений. И я увидел книгу «Я ОК, ты ОК» Тома Харриса. Кстати, жена Тома, Эми, была писательницей, и я уверен, что она помогала ему писать эту книгу.

Итак, я поехал в Калифорнию, в Сакраменто, чтобы пройти курс ТА-101, который длился неделю. Я многому научился и был очень вдохновлен. Вернувшись в Сан-Антонио, начал искать, у кого могу продолжить обучение, но в городе тогда просто не было тренеров по транзактному анализу. В итоге я встретил специалиста из Далласа, который приезжал сюда и проводил обучение в парных группах. Его звали Джон Глэдфелтер, он был психологом. Так я попал в учебную группу, и это стало началом моего пути в транзактном анализе. А почему именно ТА? Потому что я начал применять его в обучении родителей, основываясь на стадиях развития эго-состояний. Это очень помогало родителям и учителям. И мне это очень нравилось.

— Интересный путь: тренеров не было, и вам пришлось приложить усилия, чтобы найти преподавателя. Кого еще вы можете назвать своими учителями в транзактном анализе?

— Первым был Джон Глэдфелтер, в группе которого я учился. Он был моим супервизором на пути к TSTA. Потом я учился у Боба и Мэри Гулдинг. Я провел месяц у них в Западном институте. Также я обучался у Джеки Шифф. И конечно, мы встречались на конференциях. Много людей: Клод Штайнер, Джек Дюсей, Фанита Инглиш, Мюриэл Джеймс. Многие люди оказали влияние на сферу моих интересов. У меня были и свои интересы. Я бы определил себя как специалиста по терапии перерешений в контексте развития, в зависимости от стадии, на которой находится клиент или студент, с которым я работаю. Эти люди были моими учителями, теми, кто вдохновлял меня. Да, и еще многие другие, например Эмили Руперт. Мы собирались дважды в год на конференциях, как вы сейчас, обменивались идеями и учились друг у друга.

— Так интересно слышать имена, известные во всем мире. Например, я, как переводчик, часто встречаю эти имена, когда перевожу статьи по транзактному анализу или психотерапии в целом. И они все были вашими учителями!

— Они были моими друзьями. Многие из них уже ушли.

— К сожалению, да. Как получилось, что вы решили посетить Санкт-Петербург? Когда и почему вы сюда приехали?

— Я был там с 21 по 29 января 1994 года. Это было 31 год назад. Воспоминания уже немного стерлись, но я помню прекрасные моменты. А почему я поехал? Один из моих клиентов, Грэйнджер Уэстон, интересовался ТА и был в моей учебной группе. Он говорил по-русски (у него был друг в России) и уже бывал там. Он распространял идеи ТА, делясь книгами, и я знаю, что там была небольшая группа людей, которые собирались вместе. И Грэйнджер организовал мой приезд в Санкт-Петербург. Меня приняли, и целую неделю, что я пробыл там, я жил у организаторов. Вот так я оказался в Санкт-Петербурге, в этом прекрасном городе. Я решил поехать в декабре, потому что живу в Техасе, где мало снега. И я подумал, что хочу побывать там, когда будет снег. Так и вышло.

— Вам понравилось здесь? Как вам город? Мы пока не о транзактном анализе, а просто о городе.

— Мне понравился город и люди, у которых я жил. Они были замечательными и приняли меня очень тепло. Особенным событием для меня стал поход в Эрмитаж. Конечно же, это просто невероятно. Затем я побывал на концерте в Концертном зале имени П. И. Чайковского. Красота реки и зданий. Я вижу у вас за спиной здание, которое до сих пор напоминает мне о том времени. Мне понравился этот город и люди, которых я встретил.

— Наверное, у вас были какие-то ожидания от России? Возможно, какие-то стереотипы. Оправдались ли они? Что вы знали о России того времени? То есть были ли у вас какие-то ожидания от поездки в Санкт-Петербург?

— СССР только что распался, Россия стала независимой и только начинала свой путь. Я мало знал о людях в России, но, проводя тренинги по всему миру, понимал, что у них есть свои состояния Родителя, Взрослого и Ребенка, а также своя культура, и с ними мне предстоит познакомиться. Мне очень хотелось узнать об этом побольше. Я слышал, что там был дефицит еды, открылось мало фирм и не хватало продуктовых магазинов. Поэтому я привез с собой консервы, крекеры и всякое такое, но это оказалось ошибкой. Хозяева, у которых я жил, обеспечили меня едой. У них было много еды, они готовили прекрасные блюда, и мне не пришлось открывать свои припасы. Это был стереотип, который не подтвердился.

— Это были сложные времена для россиян, особенно в плане продовольствия. Я лично этого не помню — мне было всего четыре года, когда вы приезжали в Санкт-Петербург. Но мои родители рассказывали, что была специальная система карточек от государства, эти карточки обменивались на продукты, то есть на возможность купить продукты, и ассортимент был очень ограничен. Но я уверена, что ваши хозяева и организаторы поездки сделали все, чтобы вам здесь было комфортно. Как прошла ваша поездка в Россию с точки зрения ТА?

— Я прибыл в аэропорт, и Дмитрий, мы называли его Дима... Итак, Дмитрий, его фамилия Касьянов, и Света встретили меня в аэропорту. Еще меня принимали Владимир и Таня Гусаковские (Татьяна Сизикова. — Ред.). Кажется, Владимир позже стал вице-президентом ITAA по исследованиям, если я не ошибаюсь. Они встретили меня в пасмурный, снежный день и привезли к себе домой, Света и Дмитрий. И я сразу почувствовал себя как дома. У меня был день отдыха из-за смены часовых поясов, а затем начались семинары, которые длились несколько дней. Вот так все и прошло.

— Есть ли у вас какие-то истории из общения с русскими коллегами, которые запомнились? Может, что-то интересное или смешное?

— Что касается участников семинаров, то они были очень увлечены, заинтересованы и вовлечены. Среди людей, которые меня принимали (помимо двух пар, о которых я упомянул), была женщина, доктор Таня. Фамилию я забыл. Кажется, она была врачом. Она была очень гостеприимна. Помню, как Владимир и Таня принимали меня у себя дома. Утром они вставали и, кажется, чуть ли не голышом катались в снегу. Это мне очень запомнилось, потому что мне было холодно! Еще помню, как мы ходили на симфонию в Концертный зал имени П. И. Чайковского и в Эрмитаж. А что касается участников, то они были очень вовлеченными и заинтересованными людьми.

— Думаю, в то время приезд американского психотерапевта в Россию был грандиозным событием. Уверена, они были очень заинтересованы и вовлечены в процесс, потому что это была редкая возможность для специалистов того времени. Даже сейчас это было бы большим событием, а тогда — особенно. Приятно слышать, с какой теплотой вы рассказываете о своей поездке.

— Для меня это тоже был замечательный опыт. Запоминающийся.

— Вы встречались с психотерапевтами и, возможно, с некоторыми из их клиентов. Заметили ли вы какие-то различия с тем, к чему привыкли? Что отличало российских терапевтов от коллег из других стран?

— Думаю, я неверно оценил объем терапии и супервизии, который они прошли до моего приезда. Я проводил довольно продвинутые тренинги, но они хорошо воспринимали материал. Я скорее говорил о применении транзактного анализа, а не объяснял его основы. Скорее это был уровень 202, а не 101. А они до этого прошли только тренинг. До меня там были Том Фрейзер с женой из Калифорнии, возможно, они проводили ТА-101. Я, наверное, дал слишком продвинутый, слишком сложный материал, но я не почувствовал этого от участников. Я чувствовал, что они все усваивали, получали удовольствие и высоко оценили эти знания.

— Прекрасные воспоминания. Что вы больше всего цените в теории ТА? Почему вы выбрали его как основное направление?

— Многое. Самое выдающееся — это концепция «ОК — ОК», уважение друг к другу. Я еще расскажу об этом попозже. Но это произвело сильное впечатление. Простота языка, доступного даже 8-летнему ребенку. И контракты, заключение контрактов. Это уже не медицинская модель, где вы приходите ко мне, а я вас лечу. В транзактном анализе вы приходите ко мне, и мы вместе работаем над вашим ростом. Я выступаю как коуч и поддержка. И мы работаем над нашим контрактом, а не просто начинаем консультирование или психотерапию без какой-либо цели. И конечно, четыре области имеют для меня большое значение: эго-состояния, стадии развития эго-состояний, поглаживания и транзакции. Именно этому я посвятил свое обучение — поглаживаниям и транзакциям, потому что для меня это сердце транзактного анализа. А затем, конечно, есть еще сценарные игры. Мне нравится сосредотачиваться на решении проблемы, а не просто на ее выявлении и застревании в ней. Игры и сценарии — это и есть проблема. Поэтому, вместо того чтобы проживать свой сценарий или вовлекаться в игры, мне важно понимать, что делать. Вот некоторые из аспектов моей работы. Я просто невероятно увлечен ТА. Моя заинтересованность в ТА никогда не угасала.

— Это замечательно. Да, это скорее не директивный подход или директивное видение терапии, а взаимный процесс, в котором психотерапевт и клиент работают совместно. Хорошо. Как вы думаете, какое влияние на вас оказал Эрик Берн и его работы?

— Берн умер прямо перед тем, как я прошел свой курс 101. Эрик Берн умер в 1970 году. А я, кажется, прошел свой курс 101 в 73-м или 72-м. Так что он повлиял на мою жизнь через своих учеников — Клода Штайнера, Джека Дюсея, Фаниту Инглиш, Памелу Левин (я забыл упомянуть ее книгу «Циклы силы»). Но то, как Берн повлиял на меня, связано с тем, что я говорил о ТА: контракт, взаимность, ОК — Окейность. Его юмор, использование юмора в терапии. Еще одна вещь, которую я очень ценил в Эрике Берне, — это принцип «Бритва Оккама». Вы используете эту концепцию? То есть сделать объяснение как можно более простым и с наименьшим количеством слов, чтобы донести суть, а не растягивать и не усложнять. Он был очень привержен принципу «Бритва Оккама» и использованию языка, понятного 8-летнему ребенку. У него был семинар по ТА — социально-психиатрический семинар в Сан-Франциско. Там были психотерапевты, психиатры. Пэм Левин была медсестрой, Фанита Инглиш — социальным работником. То есть он объединял специалистов в области психического здоровья, которые помогали ему развивать материалы. И это был уникальный способ развивать теорию — через вклад его учеников. Вот так его модель работы помогла мне.

— Да, это интересно. По вашему мнению, зная историю ТА, как вы думаете, в каком направлении должен развиваться транзактный анализ?

— Я думаю, есть область в транзактном анализе, о которой говорила Мюриэл Джеймс, и другие тоже публиковались на эту тему. Это связано с концепцией, которую можно назвать духовной. Для меня это проявляется в вопросе: когда я говорю «ты Окей и я Окей», что это означает? Где находится моя Окейность? Как я ощущаю эту Окейность в себе? Исследования и развитие в сфере этого духовного аспекта, который выходит за рамки нашего эго. Мы изучаем эго-состояния, но есть нечто за их пределами, что мы называем нашим «Окей существованием», которое мы уважаем друг в друге. И я думаю, что ТА может развиваться дальше в этом направлении.

— А если говорить о других направлениях, о различиях между ТА и другими подходами, как коллеги из других направлений психотерапии относились к транзактному анализу в прошлом?

— Они называли его поп-психологией. Вроде как «пришел и ушел». Считали его низкопробной психологией, чем-то поверхностным. Это напоминает мне шутку. Однажды Клод Штайнер летел в самолете, рядом с ним сидел человек, который спросил: «Чем вы занимаетесь?» Клод ответил: «Я — транзактный аналитик». А этот человек был астрономом. Он сказал: «А, я — ОК, ты — ОК», имея в виду, что это что-то поверхностное. На что Клод спросил: «А вы чем занимаетесь?» Тот ответил: «Я астроном». И Клод сказал: «О, сияй, сияй, маленькая звёздочка» (строчка из известной английской колыбельной).

Вот так некоторые воспринимали ТА. Думаю, специалисты в области психического здоровья, которые не являются транзактными аналитиками, не понимают и не ценят транзактный анализ, потому что мы общаемся со своими учениками, мы вместе на конференциях — и ученики, и тренеры. А в других подходах — нет. Пациент остается отдельно, его называют «пациентом», а мы говорим — «клиент».

Есть ли в России такая разница? Некоторые до сих пор смотрят на ТА так же. Хотя многие из них используют концепции транзактного анализа, например эго-состояние Ребенка, но при этом не признают, что это пришло из ТА. Вот так воспринимают транзактный анализ многие специалисты из других областей.

— Да, многие подходы используют концепцию эго-состояний, не отдавая должное ТА. Новое направление часто сначала встречает сопротивление. И посмотрите, сколько десятилетий мы уже работаем в этом методе — около шестидесяти лет. Скажите, транзактный анализ изменил вас как личность?

— Он дал мне карьеру. Когда я начал изучать транзактный анализ, я работал консультантом в образовательном центре, который обучал учителей и директоров школ. Я проводил столько тренингов по воспитанию, работал с таким количеством клиентов, потому что мне нужно было вести группы для сдачи экзамена. И я уволился с работы и открыл частную практику. То есть благодаря ТА я построил карьеру. Но самое глубокое влияние, которое оказал на меня транзактный анализ, — это умение разделять мышление, чувства и мнения, как у себя, так и у других. Люди часто путают мнение с фактом, в то время как это не факт, а лишь мнение. Это оказало на меня большое влияние. И опять же, возвращаясь к эго-состояниям и транзакциям, это изменило мою жизнь в плане отношений с людьми.

— Как вы видите движение ТА к науке? Что необходимо сделать, чтобы ТА был признан научным подходом?

— Я думаю, что публикации в журналах других направлений, написание статей, выступления на конференциях для других специалистов, проведение исследований — это то, что должно помочь. Этот вопрос уже обсуждался у нас в США и в международном сообществе ТА. Как я уже говорил ранее, есть разница в том, как мы взаимодействуем с клиентами и учениками. Но я думаю, что исследования, презентации на конференциях и публикации в журналах помогли бы представить транзактный анализ как научный подход. Например, в США когнитивно-поведенческая терапия широко используется потому, что она измеряема. Но когнитивно-поведенческая терапия очень похожа на ТА: она использует эго-состояние Взрослого для размышлений, идентификации, изменений и измерений. Поэтому исследования в области ТА могли бы помочь, потому что страховые компании в США полагаются на когнитивно-поведенческую терапию, так как считают ее более измеряемой. Я думаю, что ТА мог бы извлечь пользу из такого же рода исследований, чтобы подтвердить свою эффективность.

— Хорошо, а если вернуться к вашим семинарам в Санкт-Петербурге, о чем они были? Какие темы вы представляли здесь?

— Я всегда очень интересовался темой отношений, поэтому я уделил полдня или целый день семинару, который тогда назывался «Создание и поддержание значимых отношений». Он основан на концепции, согласно которой нас привлекают люди, соответствующие нашему сценарию или похожие на наших родителей или братьев и сестер. Мы притягиваем их, чтобы проработать свои незавершенные дела. И вот мы работали над этим с участниками моего семинара в Санкт-Петербурге. А второй семинар, который я провел, касался конфронтации пассивности. Пассивность — это пассивное поведение, которое проявляется в играх или драматическом треугольнике. Это поведение, которое не решает проблемы. Когда мы рождаемся, мы находимся в симбиотических отношениях с матерью. Мы плачем, мама понимает, что нам нужно, и дает нам это. Это симбиоз. По мере взросления — к двум, трем, пяти, восемнадцати годам — мы начинаем отделяться от симбиоза и становимся отдельными индивидами, самостоятельно решающими свои проблемы. На тренингах, которые я тогда проводил и продолжаю проводить, я работал с моделями поведения, не решающими проблемы. Это и были темы моих семинаров в Санкт-Петербурге. Недавно я провел видеосеминар для Североамериканской ассоциации транзактного анализа. Он назывался «Практика процесса отзывчивости».

Я уже написал три статьи на эту тему — о процессе отзывчивости. «Реактивность» и «Отзывчивость» — о том, что делать вместо пассивного поведения, чтобы решить проблему, а после — статью о роли чувств на рабочем месте. Все они опубликованы в TAJ (Transactional Analysis Journal), а также на моем сайте: winningtogether.org, в разделе «Публикации». И вот к чему я пришел на данный момент в работе с этим материалом, так как я продолжаю его разрабатывать и развивать. Я называю это процессом отзывчивости. Процесс отзывчивости включает в себя поведение и действия, которые мы совершаем, замечая и отвечая на внутренние и внешние стимулы. Например, у меня появляется мысль, идея, чувство или побуждение, на которое я хочу отреагировать. Обычно у нас это происходит автоматически. Но он особенно полезен, когда у нас есть проблема, связанная с нашими чувствами или любой жизненной проблемой. Этот внутренний процесс отзывчивости заключается в том, чтобы замечать и реагировать на внутренние стимулы в нашем сознании, такие как мысли, чувства, потребности, суждения, идеи, и предпринимать что-то, чтобы ответить на эти стимулы осознанно и эффективно, заботясь о себе и реагируя на других. Внешний процесс отзывчивости — это поведение, которое мы демонстрируем, взаимодействуя с другими для удовлетворения своих потребностей и желаний, а также реагируя на внешние стимулы.

Я разработал треугольник процесса отзывчивости для семинара, который проводил для Североамериканской ассоциации транзактного анализа. Эту модель я называю «ОК-треугольником процесса отзывчивости» (рис. 1).

 

Рисунок 1. ОК-треугольник процесса отзывчивости (@ Felipe N. Garcia)

 

Треугольник отражает движение между чувством, мыслью и действием. Например, я замечаю чувство — скажем, страх. Тогда я задаю себе вопросы: этот страх реален или это отклик из прошлого? что я могу сделать, чтобы позаботиться о себе? Если я злюсь, я размышляю, как могу выразить это чувство конструктивно. Если я устал, голоден или хочу спать, я осознаю это и предпринимаю действия, чтобы восстановиться.

Стрелки в обе стороны показывают, что процесс может начинаться с любого элемента. Иногда все начинается с действия. Например, если в разговоре вы говорите что-то, что меня задело, я замечаю свою реакцию и возвращаюсь к размышлению: что именно произошло в этой транзакции? как я хочу поступить в следующий раз? Так возникает осознанный выбор и возможность отклика вместо автоматической реакции.

Почему я называю эту модель ОК-треугольником? Потому что для меня важно сохранять контакт с состоянием Окейности — моей, вашей, каждого участника взаимодействия. Если я начинаю действовать из позиции «Я ОК — ты не ОК» или «Ты ОК — я не ОК», я стараюсь осознать это и скорректировать, чтобы вернуться к взаимной позиции «Я ОК — ты ОК». Именно из этого состояния рождается отзывчивость, уважение и реальный контакт между людьми.

— Да. Я думаю, многие из нас обнаружат себя в этом треугольнике.

— Да. Итак, как бы я его использовал? Прежде всего я приглашаю себя и других людей найти свою Окейность. Единственный известный мне способ для этого — медитация. Под медитацией я имею в виду следующее: посидеть в тишине, осознавая свое дыхание; отпустить все мысли и наблюдать, как они приходят и уходят; наблюдать за чувствами, импульсами, но не реагировать на них, а просто позволять им проходить мимо; продолжать расслабляться, оставаясь в центре своего внимания. Потому что Окейность — это суть моей личности, моя подлинная основа. Личность — это эго, а сущность — это моя Окейность. Когда я дышу и несколько минут провожу в тишине, я вновь соединяюсь с этим состоянием. Я приглашаю всех практиковать это самостоятельно — просто быть в дыхании и тишине, чтобы прикоснуться к своему чувству Окейности и почувствовать, что я имею в виду, когда говорю: «Ты тоже ОК». Это значит, что твоя суть — ОК, независимо от обстоятельств.

Когда мы говорим об условных и безусловных позитивных поглаживаниях, речь идет именно об этом — о возможности признать ценность человека не за то, что он делает, а за то, кто он есть.

Безусловные позитивные поглаживания — «Я люблю тебя» — означают, что я обращаюсь к твоей безусловной сущности, к твоему состоянию Окейности. Поэтому, когда я действую, я хочу действовать в ответ на внутренние или внешние стимулы таким образом, чтобы они отражали мое состояние Окейности и твое состояние Окейности. И если я действую таким образом, который не отражает этого и выглядит как «Я — ОК, а ты — нет» («Ты глупый») или «Ты — ОК, а я — нет» («Я глупый»), тогда я хочу это исправить. Еще один способ использования треугольника процесса отзывчивости — это внутренний диалог, потому что мы много разговариваем сами с собой. У нас есть установки в отношении себя.

Важно осознавать, что мы говорим себе, и менять это на ОК-диалог. Поэтому я бы предложил читателям журнала вспомнить недавнюю ситуацию, которая вызвала у них дискомфорт. Например, кто-то задел ваши чувства, или вы задели чьи-то чувства, или вы беспокоитесь о своем сыне, дочери, муже. Сделайте вдох и подумайте о проблеме. Определите чувство, которое связано с этой проблемой. Подумайте, как можно решить ситуацию так, чтобы получить то, что вы хотите, ОКейным способом, без повторения старых тупиков. Как я уже говорил, мы используем драму. Я неслучайно упоминаю драматический треугольник, ведь он сам по себе является игрой. Задача терапии — найти выход из игр, пассивности и нездорового симбиоза. Этот процесс помогает как раз этому: перестать играть и начать жить из здоровой части себя. Мне важно не просто понять, что делает меня нездоровым, а найти то, что поможет стать здоровым. Игры — не работают. Пассивность — не работает. Поэтому мы ищем другие способы быть в контакте.

Я продолжаю развивать эту тему: мне интересно, как люди используют этот треугольник для решения своих проблем, а не для их повторения. Иногда это требует психотерапии. Потому что у некоторых людей нет разрешения думать (это одно из частых предписаний — «Не думай»); у других — нет разрешения чувствовать. Поэтому в терапии мы работаем над тем, чтобы человек смог наконец позволить себе думать, чувствовать и действовать.

— И быть собой. У многих нет этого разрешения.

— Да. И как я уже говорил ранее, мы выполняем этот процесс автоматически. Например, если я чувствую жажду, я беру воду и пью. Я осознаю жажду, но это происходит автоматически. Однако иногда мы действуем автоматически вследствие наших игр, сценариев, рэкетных чувств, пассивного поведения. И именно здесь мы можем применить треугольник, чтобы скорректировать поведение.

— Спасибо большое за разъяснение вашей теории процесса отзывчивости. Насколько я понимаю, это основная идея, над которой вы работаете уже долгое время?

— Да. Я разработал концепцию приветствий и прощаний, циклов приветствий и прощаний. Когда вы женитесь и ваш супруг вас разочаровывает, вы узнаете что-то новое: «Я думала, что он будет таким-то»; «Я думал, она будет такой-то». Но вы обнаруживаете, что у них есть черты, о которых вы не знали. Вы прощаетесь с образом, который создали в своей голове, и приветствуете реального человека, с которым находитесь рядом. И в этом цикле приветствий и прощаний у меня есть инструменты для построения отношений. В центре этого процесса находятся инструменты для отношений, такие как контракты, видение, соглашения и коммуникация. И этот процесс, процесс отзывчивости, — инструмент коммуникации. Я много внимания уделяю инструменту коммуникации, чтобы улучшать отношения и избегать игр.

Я действительно считаю, что разочарование и проблема, по сути прощание и приветствие новой реальности, — это процесс, через который мы проходим, готовясь к старости и смерти. Я сам сейчас прохожу прощание с молодостью и здоровьем и приветствую необходимость ходить к врачам, принимать лекарства. И каждый раз, проходя через этот цикл, я учусь отпускать и доверять той Окейной, здоровой части себя, которая не умирает, она остается здесь и по-прежнему здорова.

— Если бы у вас была возможность оставить послание российскому сообществу ТА, что бы вы сказали? В чем бы это послание заключалось?

— Прежде всего поздравляю вас с тем, как вы развиваетесь, с тем, что Институт МИР-ТА продолжает работать и сколько людей в нем участвует. Я очень рад этому. Спасибо за приглашение. Желаю вам дальнейших успехов. Я очень рад услышать о вашем журнале и о том, что вы делаете для продвижения и развития транзактного анализа — как в России, так и в рамках самой теории. Поздравляю, мои аплодисменты вам.

— Спасибо большое за такие добрые слова. Я очень их ценю. Уверена, все, кто посмотрит это интервью, тоже их оценят. От себя хочу поблагодарить вас за то, что нашли для нас время; за то, что согласились записать это интервью. Для нас было очень важно — услышать эту часть истории, потому что она действительно часть истории ТА в России. И ваш вклад в эту историю сложно измерить. Спасибо вам. Спасибо за работу, которую вы проделали и продолжаете делать.

— Мы сказали «привет» в начале, а теперь говорим «прощай».

 

Джек Дюсей (слева) и Фелипе Гарсиа (справа), август 2024

 

Ключевые публикации Фелипе Гарсиа

Идеи, о которых Фелипе Гарсиа говорит в интервью, последовательно развиваются в его публикациях на протяжении более чем сорока лет. Его статьи посвящены тому, что составляет ядро зрелой коммуникации и отношений — распознаванию чувств, различению потребностей и выбору способа взаимодействия в контакте. Ниже приводится краткий обзор ключевых работ автора, оказавших значимое влияние на развитие гуманистического и реляционного направлений в транзактном анализе. Две из этих статей переведены на русский язык и доступны в печатном виде.

Две статьи — «Реактивность» и «Отзывчивость» — переведены на русский язык и опубликованы в сборнике «Технологии коммуникации в транзактном анализе». Переводчики: Д. Касьянов («Реактивность»), В. Гусаковский («Отзывчивость»). Сборник доступен в российских библиотеках и ряде научных электронных ресурсов. Полные тексты всех работ автора (в оригинале) размещены на официальном сайте Фелипе Гарсиа: https://www.felipengarcia.com.

«Реактивность» (Reactivity, Transactional Analysis Journal, 1982)

В этой статье Гарсиа вводит понятие реактивности как перцептивно-эмоционального отклика, возникающего до осознавания и формулирования потребности. Реактивность описывается как естественный механизм контакта, который может служить основанием для диалога, но при доминировании над осознанным выбором приводит к закреплению сценарных форм поведения. Проблемной реактивность становится тогда, когда реакция заменяет собой выбор, а не предшествует ему.

Гарсиа предлагает четырехступенчатую модель отклика: ощущение — осмысление — действие — завершение, где завершение определяется переживанием облегчения. Если облегчения нет, цикл повторяется с этапа осмысления до тех пор, пока действие не будет соответствовать реальной потребности. Первым шагом к изменению становится остановка и называние чувства.

«Отзывчивость» (Responsivity, Transactional Analysis Journal, 1991)

В работе представлена концепция отзывчивости как процесса перехода от автоматической реакции к осознанному, ответственному отклику.

Г-н Гарсиа различает два уровня процесса: внутренний — распознавание чувства и потребности с выбором способа ее удовлетворения; внешний — выражение себя в контакте через конкретные коммуникативные действия (просьба, обозначение границы, выражение эмоций, проверка реальности, передача информации, извинение, признание ценности другого). Отзывчивость понимается как способность удовлетворять собственные потребности и признавать потребности другого, сохраняя позицию «Окей — Окей». Модель применяется в индивидуальной, семейной и групповой терапии как база для формирования устойчивого контакта и договоренностей.

«Соперничество как культурный сценарий» (Competition: A Cultural Script Issue in the USA, Transactional Analysis Journal, 1984)

В этой работе соперничество рассматривается как культурно закрепленный способ самоутверждения, служащий защитой от чувства уязвимости и зависимости от другого. Гарсиа показывает, что ориентация на победу («быть лучше») может выполнять функцию психологической обороны, но делает контакт условным и затрудняет развитие сотрудничества. Предлагается переход от сравнительной логики («кто прав / кто сильнее») к кооперативной модели взаимодействия, в которой отношения строятся на равности и совместной ответственности. Эта идея впоследствии легла в основу программы Winning Together, ориентированной на устойчивые договоренности в парах, семьях, группах и организациях.

«Многие лица злости» (The Many Faces of Anger, Transactional Analysis Journal, 1995)

В статье рассматривается злость как многообразное эмоциональное явление, связанное не только с агрессией, но и с поддержанием границ, самоуважения и чувства «я есть». Гарсиа различает несколько форм злости — конструктивную, защитную, подавленную и отсроченную — и подчеркивает, что сама по себе злость не является деструктивной. Разрушительным становится сценарный способ обращения с ней, когда эмоция подавляется, маскируется или выражается как атака. Конструктивная же злость рассматривается как сигнал потребности, способ восстановления контакта с собой и другим. Модель используется в индивидуальной и семейной терапии, особенно в ситуациях, где клиент затрудняется распознавать и выражать собственные переживания.

«Обучение и рост через болезненные завершения и переходы» (Learning and Growing from Painful Endings and Transitions, Transactional Analysis Journal, 2012)

Статья посвящена роли завершений и переходов в личной и терапевтической динамике. Гарсиа вводит модель «здоровых прощаний и новых приветов» (Healing Goodbyes and Healthy Hellos), в которой окончание отношений или этапа рассматривается не как утрата, а как переосмысление ожиданий и восстановление контакта с реальностью другого человека. Удерживание боли перехода понимается как условие интеграции и дальнейшего роста. Модель применяется при завершении терапии, изменениях группового процесса, семейных кризисах и ситуациях утраты.

«Выигрывая вместе» Winning Together (методические материалы и программы, 2006 и далее)

Программа «Совместная победа» обобщает идеи респонсивности и кооперативного взаимодействия на уровень групп и систем. Гарсиа формулирует принцип: «Я выигрываю — ты выигрываешь — отношения выигрывают», рассматривая его как основу для выстраивания совместных целей, распределения ответственности и устойчивых договоренностей. Модель используется в супружеском консультировании, семейной терапии, групповой работе и организационном развитии.

Где найти работы Фелипе Гарсиа

Официальный сайт автора: https://www.felipengarcia.com. Здесь доступны большинство статей, рабочих материалов и контрактных протоколов. Русские переводы двух ключевых статей («Реактивность» и «Отзывчивость») опубликованы в сборнике «Технологии коммуникации в транзактном анализе».

 

• СПРАВКА ЖУРНАЛА «ТА В РОССИИ»

 

 

Фелипе ГАРСИА Felipe N. GARCIA

M.A., LMFT, LPC, TSTA-C

Практикующий психотерапевт, клинический транзактный аналитик, супервизор и преподаватель. С 1973 года ведет частную практику в Сан-Антонио (штат Техас, США). Г-н Гарсиа является лицензированным брачным и семейным терапевтом (LMFT), лицензированным профессиональным консультантом (LPC), учебным и надзорным клиническим транзактным аналитиком (TSTA-C), а также клиническим членом Американской ассоциации брачных и семейных терапевтов (AAMFT). Более 50 лет он занимался психотерапией и около 45 лет — обучением и супервизией специалистов по всему миру. Фелипе Гарсиа был одним из основателей Ассоциации транзактного анализа США (ныне — Североамериканская ассоциация ТА, USATAA/NATAA), входил в Совет попечителей Международной ассоциации транзактного анализа (ITAA). Он проводил тренинги и семинары в разных странах, в том числе в России (Санкт-Петербург, 1994). Основные профессиональные интересы Фелипе Гарсиа связаны с теорией и практикой построения эффективных отношений, коммуникацией, преодолением пассивности и развитием концепции процесса отзывчивости. Им разработана модель Healing Good-byes and Healthy Hellos («Исцеляющие прощания и целебные приветствия»), которая получила распространение в индивидуальной и групповой терапии, образовании и организационном консультировании

About the authors

Alsou I. Samoilova

International Institute of Developing Transactional Analysis (MIR-TA/IIDTA); HSE University

Author for correspondence.
Email: salsu@icloud.com
ORCID iD: 0009-0003-6815-2633
ResearcherId: IVU-7502-2023

Practicing psychologist; student of the International Institute of Developing Transactional Analysis (MIR-TA/IIDTA) and master’s student at HSE University

Russian Federation, Saint Petersburg; Kazan

Ekaterina D. Ermishina-Martyukova

International Institute of Developing Transactional Analysis (MIR-TA/IIDTA)

Email: katya.ermishina@gmail.com
ORCID iD: 0009-0003-7010-2870
ResearcherId: OUH-6650-2025

Freelance Translator in the fields of Psychology, Medicine, and Business

Russian Federation, Saint-Petersburg

References

Supplementary files