”To create a game like this, you have to be a very free person”. How a board game edited by Eric Berne crossed the ocean and became Russian-language

Full Text

В апреле 2025 года на втором фестивале «МИР-ТА» была презентована настольная игра «Игры, в которые играют люди». Михаил Липенчук провел несколько демонстрационных сеансов. Сказать, что это была сенсация, — ничего не сказать. Потому что это был переведенный и адаптированный под россиян оригинал, изданный в 70-х годах XX века под редакцией самого основателя ТА. Мы хорошо знаем о книгах и статьях Эрика Берна. Но то, что могла существовать и реальная настольная игра типа «Монополии», не было известно в мире российского транзактного анализа. Берн не перестает нас удивлять даже спустя 55 лет после своего ухода и разрушает стереотипы о себе самом.

А началось все с любопытства и азарта охотника. Директор «МИР-ТА» Юлия Градова (организационный консультант, бизнес-тренер международной сертификации, сертифицированный тренер по Модели Процесса Коммуникации (РСМ) и Эмоциональной ассертивности, коуч, командный коуч. — Авт.) в последние годы особенно внимательно исследует всевозможные платформы, где продают и покупают разного рода товары, связанные с психологией. Там порой встречаются настоящие артефакты: нужны только терпение, наметанный глаз искателя и умение видеть чуть дальше, чем просто поле для покупки.

Игру перевозили полгода

После того как в Санкт-Петербурге была напечатана единственная художественная книга Эрика Берна для детей «Сказочная долина» (права на издание в России «МИР-ТА» получил у наследников), Юлия озадачилась вопросом: «Наверное, не так хорошо мы о Берне знаем, как нам о нем рассказывали. И Эрик Берн не совсем такой, каким мы его себе представляем в XXI веке». Еще недавно никто не предполагал, что создатель транзактного анализа написал детскую книгу. Берн открывался с неожиданной стороны. И была гипотеза, что сказка — лишь вершина айсберга.

Юлия, как опытный серфер в мире интернета, стала искать. Как-то на одном из ресурсов она увидела фото полей, стала искать еще: оказалось, что это фрагменты игры. А дальше — сюжет в жанре экшен. Юлия высматривала по фрагментам саму игру — на eBay, Amazon, но появлялись лишь разрозненные кусочки. В процессе поиска она нашла каталог, в котором собраны архивы, в том числе американских библиотек, где сохраняется все, что выходило в свет. И там были кусочки этой игры, представленные как пример игры с настольными полями. И снова долгий, долгий поиск по интернету, разным сайтам. Искала любую информацию — в первую очередь описание самой игры.

«И в какой-то момент — как удар в голову — я решаю ещё раз зайти на Amazon и поискать игру. Мне вылетает сообщение, что такой лот есть и он продается. Это было как раз накануне первого фестиваля 2023 года в Санкт-Петербурге. Мне вылетает на Amazon полный комплект этой игры. К этому времени у нас в России перекрыты платежи, я не могу оплатить сама. Разница во времени с Америкой — несколько часов. Я понимаю, что игра сейчас улетит в момент. Я звоню моему другу в США (это крестный моих детей), бужу его и говорю, что мне надо срочно-срочно купить эту игру», — вспоминает тот день Юля. Видимо, кто-то разбирал свою кладовку и нашел коробку, а может, специально решил отдать то, что не нужно самому, и выставил на продажу.

Надо понимать, что друг живет на востоке, а игра продавалась на западном побережье. И там тоже разница во времени. Друг платит, и игру везут через всю Америку к нему.

Дальше возникает новый вопрос: а как теперь, в текущих обстоятельствах, эту большую коробку передать нам сюда, в Россию? Особенно учитывая, что при перелете у людей есть свой багаж, везти еще и чужую коробку неудобно и, может быть, даже накладно. В результате коробка добиралась в Санкт-Петербург сложным путем. Это был настоящий квест длиной в полгода. Старый добрый человеческий контакт: кто летит — передайте, пожалуйста, дальше. В итоге из Америки игра с помощью русских, не знакомых друг с другом (пресловутые шесть рукопожатий), улетела в Эмираты, оттуда в Турцию, из Турции в Сербию и уже оттуда — в Россию.

Осенью, когда в Питере проходил семинар Аллы Далит (к.п.н., PTSTA-P) по трансгенерационной передаче, ее студентам предложили задержаться и поиграть в англоязычную версию игры Эрика Берна, прикоснуться к ней и ее материалу. Было непросто — приходилось останавливаться, переводить, вникать, — но любопытно.

Импровизация в методе ТА

— Моя цель сейчас — максимально перевести вещи, которые относятся к классическому ТА, то есть не только к Берну, но и ко всем классическим ТАшникам. И конечно, у меня была цель перевести на русский эту игру. Потому что она совершенно по-другому характеризует и самого Эрика, и атмосферу, которая была вокруг него и ТА тогда, в 70-х годах XX века. Она была точно живее, чем мы себе ее представляем сейчас.

— Когда ты увидела эту игру, пока еще английский вариант, что почувствовала? Ведь ты так долго ее «ловила», потом нашла и организовала всю эту цепочку людей, которые доставили раритет в Россию.

— Сначала у меня был трепет. Ты даже не представляешь, какой это был трепет! Я ее взяла в руки (там много слоев в упаковке), аккуратненько распаковала, открыла эту коробочку: старый-престарый картон, сыплющийся, старый пластик — тоже весь рассыпающийся. Я эту коробочку реставрировала. Сначала у меня была мысль к кому-то обратиться, но я решила: нет, сама. Я подклеивала аккуратненько, тоже картоном, чтобы это все было более-менее похоже, совпадало, не нарушались логика и рисунок. Там одной плашечки не хватало. Я и пластик тоже реставрировала. И это было невероятное ощущение! Наверное, как смотреть древнюю египетскую карту. Трогать эти картоночки, бумажечки, листать книжечку с правилами — она тоже очень ветхая. Я рассматривала каждую вещь из этой коробки, переводила описание с помощью телефона.

— Какого года выпуска эта игра? Берн ее видел или, может, сам принимал участие в создании?

— Она шестьдесят седьмого года. Игра была выпущена еще при жизни Эрика Берна, за три года до его смерти (15 июля 1970 г. — Ред.). Она вышла почти одновременно с книжкой «Игры, в которые играют люди» или сразу после нее, потому что обложка такая же, как на первом издании книги. Такой же дизайн, а значит, это очень связанные продукты. А первую обложку книги, как мы знаем, Эрик рисовал сам. У Берна есть эскизы обложки с синими и красными кружочками, которые он делал своими руками. На оригинальной коробке игры фотографии этих книг, этой обложки. То есть книга и игра издавались в связке. Скорее всего, как практический инструмент к теоретической части книги. Там написано, что игра вышла с рецензией Эрика Берна в поддержку книги, чтобы объяснить на практике, как работает транзактный анализ. И зная, как устроено авторское право и издательское дело, могу утверждать: авторы игры не могли использовать дизайн без разрешения самого Берна. Это говорит о том, что он о ней знал, он ее рецензировал. После нашей общей встречи на фестивале (видеозвонок) в апреле 2025 года с сыном Берна, Терри, я думаю, что Эрик участвовал в ее создании и даже, скорее всего, в нее играл.

Расшифровку разговора российских ТАшников с Терри Берном — рассказ сына о том, каким был на самом деле Эрик, — читайте в нашей статье (выпуск №2, том 5, 2025).

— После того как ты увидела и поиграла в игру, что-то в твоем представлении о Берне изменилось или нет?

— Нет, мое представление не изменилось. Скорее, оно утвердилось. Чем больше я читаю об истории ТА, тем больше убеждаюсь, что у Эрика было очень много детской части, игривости. Я это почувствовала. В эту игру хочется играть, но играть осознанно. То есть структурная взрослая часть здесь тоже большая. У меня есть опыт игропрактики. Я хорошо понимаю игровую механику и динамику, поэтому сразу разглядела, какой алгоритм и механика заложены в эту игру. Это утвердило меня в моем представлении о Берне, его типе личности и мышлении, потому что, когда человек позволяет и поддерживает создание игры, он воссоздает некую структуру своего мышления, и это считывается.

— Когда мы играли в разных составах, то было ощущение, что непсихологу в ТА понять игру будет сложно. А если игра была приложением к книге, тогда игроки уже подкованы в матчасти. Как ты думаешь, нужно пройти 101-й курс, либо прочитать книгу, либо давать какие-то теоретические экскурсы перед игрой?

— Мы, переводя игру, прогоняли ее через фокус-группы. Проверяли, как заходит перевод, потому что есть нюансы в английском тексте и русском. Мы делали несколько тестовых прогонов, в том числе на непрофессиональной группе. Проверяли на тех, кто не знаком с психологией, и она им легко зашла. Люди непосвященные заходят в игру иначе. Она изначально была придумана для того, чтобы познакомить людей с транзактным анализом. Человек не знает, ни что такое сценарий, ни что такое Родитель, Взрослый, Ребенок, ни что такое игры. Он просто заходит, читает и начинает потихоньку знакомиться с методом. То есть ее смысл как раз в том, что человек ничего не должен знать. Он просто заходит, начинает играть, и после этого ему интересно узнать больше. Профессионал в этой игре тоже видит очень многое, глубже, чем обычный человек.

— Мы играли с психологами в одной группе, потом делились в чате. У каждого такие интересные процессы начинались. Это как с метафорическими картами: берешь карту — вроде не про меня, а потом начинаешь исследовать — и как раз про меня. В игре было так же.

— У нас на одном тестовом прогоне была ситуация. Девушка буквально на третьем ходу оказалась перед выбором, когда можно из детского поля перейти во взрослое и стать победителем игры. То есть буквально сразу. У нас время было, и мы могли бы начать игру заново, если бы она победила. Но она отказалась и захотела еще «походить» по детскому полю. Мы были в шоке. То есть она выбрала даже не проигрышный, а банальный сценарий — просто «походить». И когда игроки обратили на это ее внимание, она вдруг ответила: «А у меня и в жизни так: мне все время выпадает шанс, а я его не беру».

— Почему в этой игре ограничение в восемь человек?

— Такое количество определяется динамикой подобных игр. При большем числе игроков сидеть за столом просто будет скучно. В монополию и прочие «бродилки» играют от четырех до восьми человек. Меньше и больше — нет подходящей групповой динамики.

— Кто переводил игру? Какие трудности возникали в процессе перевода? Есть ли какие-то особенности американского мышления, которые невозможно или трудно адаптировать для русской аудитории?

— У меня не доходили руки до игры, а тут мне Миша (Михаил Липенчук, соавтор игры «Игры, в которые играют люди». — Авт.) и говорит: «Юля, давай я переведу». Миша — профессиональный переводчик, он понимает специфику. В процессе мы поняли, что в чистом виде перевод не работает. Надо разбираться. Есть моменты, которые на нашу культуру не ложатся, мы буквальный перевод иначе воспримем. Идея Берна была в том, чтобы найти слова и образы, которые поймет любой его современник. Мы с Мишей сыграли в чисто переводную игру — нам понравилось. И у нас появилась идея игры как совместного проекта. Стали разбираться дальше. Обнаружили интересные моменты, например: видим название психологической игры, но по описанию это совсем другая игра, которая у нас в России называется иначе. Иногда мы удивлялись: некоторые оригинальные названия игр интереснее и точнее, чем у нас. Например, игра «Шлимазл» («Шлимазл» — слово из идиша, означающее хронически невезучего человека. Чаще всего оно употребляется с иронией или сочувствием к человеку, который попадает в неловкие и неудачные ситуации. — Авт.). А у нас она называется по-другому. Там же — это определенный тип людей, связанных с еврейской культурой. И наша задача была сохранить тот смысл, который вкладывал Берн, и при этом сделать понятным для россиян.

— Кроме адаптации под российское мышление, чем-то еще отличается ваш вариант от оригинала?

— Я, зная механику разных игр и то, как устроена именно эта игра, предложила добавить несколько игровых моментов, которые сохранили исходный алгоритм, но разнообразили динамику. И еще: в оригинале, а это, как мы помним, 70-е годы прошлого века, психологических игр было меньше. Мы расширили число игр с учётом современного перечня. Что-то взяли из книг по ТА, из книг Виктора и Галины Макаровых об играх в России.

— К какой категории ты можешь отнести игру Берна? Это стратегия, трансформационная или развивающая игра?

— А давай введем новый термин — транзактноаналитическая игра. Потому что она как раз отражает концепции ТА: транзакции, осознание своего сценария, перерешение, понимание своих жизненных процессов и изменения. Вообще, эта игра сместила в моем представлении Эрика Берна с пьедестала этакого «заумника». Она еще больше показала его гениальность и развеяла миф о том, что Берн — одиночка. Он свободный человек. Чтобы создать такую игру, нужно быть очень свободным, нужно уметь присоединяться и быть в разных полях. Скорее всего, игру сделал не он сам буквально, это делала команда профессионалов. Но он работал с этой командой, взаимодействовал. То есть надо довериться другим людям, которые взяли то, что ты придумал, и создали что-то новое из этого. Здесь очень здоровая педагогическая, родительская история — про крепкого здорового Родителя. Только здоровый по-настоящему Родитель может разрешить другому человеку полностью трансформировать собственную идею под свою технологию, а потом ее принять.

Многие идеи в нашем сообществе не реализуются только потому, что их на взлете останавливают вопросами: «А у кого вы это супервизировали?»; «А вы сертифицированный транзактный аналитик, чтобы это сделать?» — и тому подобное. С этой игрой у меня ощущение такое. Пришли к Эрику люди с идеей: «А давайте сделаем игру?» И он наверняка сказал что-то вроде: «А давайте попробуем!» И здесь нужен еще сильный Свободный Ребенок при здоровом Заботливом Родителе, который позволяет Ребенку что-то натворить и сотворить, а потом, если что-то не так, подправит. И судя по этой игре, у Эрика Берна было много и того и другого. Как учат музыкантов: им показывают ноты и предлагают импровизировать. Игра Берна — та же импровизация. Импровизация с теорией ТА.

— Правильно я понимаю, что к этой игре стоит относиться легче — именно как к игре, а не психотерапевтическому инструменту, потому что сам Эрик Берн дал нам разрешение на это?

— Да, именно так.

«Мы не знаем, что такое свобода»

Михаил Липенчук (дипломированный психолог-практик, тренер клуба «Я!ТА», соавтор игры «Игры, в которые играют люди», руководитель развития проектов «МИР-ТА», соучредитель Ассоциации Организаций и Специалистов Транзактного Анализа [ОСТА]. — Авт.) по первому образованию переводчик. Когда они с Юлей стали перекладывать англоязычные описания на русский язык, то приходилось искать чисто российские аналоги. Особенно это касалось Родительского поля. Так появились фразы вроде: «А голову ты дома не забыл?» Для этого нужно было понимать и находить, что означают оригинальные фразы. Всего 45 формулировок. А для некоторых нет аналога в нашем языке — приходилось формулировать заново. Как и с играми: их в оригинале было 10, а клеток — 30. И при повторе азарт и интерес снижались. Михаил и Юлия еще раз открыли книги Берна, Макаровых, выбрали актуальные для современности игры. Например, у игры «Оппозиционер» есть аналог у Берна — «Копы и воры».

В оригинальной игре не было в описании игр тезиса и антитезиса («противоядия»). Это ноу-хау российских издателей. «Мы старались описывать так, чтобы было понятно даже нетранзактнику. В оригинале вообще не было описания игр», — поясняет Михаил.

И в оригинале, и в адаптированном варианте на поле есть кабинет психотерапевта. Если игрок устал, он может пойти в кабинет психотерапевта, сбросить все марки, все карты с играми. Но выходя оттуда, игрок регрессирует в Детское эго-состояние. Михаил объясняет: «Мы сделали свой маркетинговый ход. У нас там не просто кабинет психотерапевта, а клуб ”Я!ТА”, а на карточках есть QR-код. И если во время игры вдруг кого-то ”затопит” или игрок заинтересуется ТА и захочет пойти в терапию, можно перейти на сайт ”СпециалисТА”. То есть в игру вшиты продукты ”МИР-ТА”, чтобы все было взаимосвязано, как в экосистеме».

— Было ли что-то в процессе создания и тестирования игры, от начала до финальной точки, что ты узнал о себе, о других и о мире?

— О себе… Я подтвердил внутренние убеждения: все, что мне нравится, я могу сделать. И это будет классно. О других… Наверное, что нам в жизни не хватает очных встреч. Я это понял, когда уже начал проводить игры. Многие хотят онлайн, но мы этого делать не будем. Мгновенные реакции, живой контакт ничем не заменить. Мы все равно хотим живого контакта — даже через игры. О мире... Что мир можно описать через ТА. И что игра — это тоже способ познать себя и мир. Каждая игра по-разному проходит. Были встречи, когда все участники застревали в Детском поле. Были игры, когда никто в Родителя не попадал. Было, что кто-то приходил, но вовне происходило что-то, и участник покидал игру. Игра помогает напитывать окейность: мы все разные, по-разному реагируем, и это норм.

— Был ли какой-то инсайт, за который ты благодарен именно игре — как создатель, как участник, как ведущий?

— Да. Что мы не знаем, что такое свобода. В поле Детского эго-состояния есть клетка, с которой можно идти куда хочешь. И многие, оказываясь там, в растерянности: а куда идти? а что делать? Сразу наступает ступор, когда тебе предлагают свободу действия.

— Твой инсайт в том, что мы не знаем, как распорядиться свободой?

— Да. И это меня удивило больше всего. Причем даже мэтры со статусами в ТА задавались таким вопросом. Кто-то из игроков и вовсе оставался в Детском эго-состоянии. Свобода настолько обескураживает. Настолько мы привыкли жить в адаптации или бунте, что не всегда знаем, как быть спонтанными. Мы как будто к ней стремимся, а когда в настольной игре она выпадает, теряемся.

— Ты на игре (я играла с Михаилом, когда он приезжал из Санкт-Петербурга в Москву. — Авт.) сказал, что будет игра 2.0. Есть что-то, что нужно поменять в этой версии? А что точно не надо менять?

— Скорее всего, этот вариант — дань памяти Берну, вклад в развитие транзактного анализа в России. Мы, кстати, до конца так и не знаем: эта игра была создана при руководстве Берна или просто при его жизни. Мы не нашли достоверной информации об этом. Потому что на коробке написано: By Eric Bern. И непонятно, это по его книге или с его участием. Но то, что она была создана в 1967 году при его жизни, — это факт. В Калифорнии, скорее всего. Я не думаю, что можно было выпустить такое без его ведома, учитывая, что книга была популярна в те времена и авторские права в Америке уже тогда имели большой вес. Есть мысли, как можно игру трансформировать, потому что, допустим, появляется у игроков желание проигрывать игры, вживую их играть. У «МИР-ТА» есть игра «Вот так ситуация» (по треугольнику Карпмана). И там в тройках люди разыгрывают роли Преследователя, Спасателя и Жертвы. Есть идея сделать что-то подобное здесь. Кстати, готовится игра «Чувства, которые чувствуют люди» (по аналогии с «Играми, в которые играют люди»).

— Чувствуешь ли ты как ведущий разницу, когда играют психологи и непсихологи?

— Да, она колоссальная. Психологи что-то понимают с полуслова. Где-то быстрее доходят в своих процессах. Причем, что интересно, когда участники — ТАшники, то больше игр разворачивается. НеТАшникам иногда объясняю азы. Если играют продвинутые клиенты ТА, тоже легко идет. Или читали книгу Эрика Берна. Были у меня на игре участники, которые даже не в терапии ни в какой модальности, там очень туго шел процесс. Игра полезна любому, кто хоть сколько-то в терапии и понимает более-менее психологические процессы.

Кто может быть ведущим

— Кто может быть ведущим и надо ли каким-то образом готовиться к проведению игры?

— Для тех, кто уже работает в ТА, учится, более-менее разбирается, я не вижу препятствий, потому что независимо от уровня знаний, это все равно будет индивидуальная подача. Чтобы быть ведущим, достаточно знать концепцию эго-состояний, психологические игры, принципы, как они протекают; наблюдать за играми за столом и проявлять их, замечать, как человек переключается из одного эго-состояния в другое. Эти тонкости важны. Но также важна групповая динамика. Она как раз в помощь. Если человек чувствует силы, то техника нарабатывается очень быстро. Нужно пробовать, только так можно научиться. Мы подготовили и уже запустили обучающий курс для ведущих. В октябре у нас стартовал первый поток обучения для ведущих, где мы погружались в нюансы проведения игры, саму механику, узнавали, как лучше создавать игровой процесс, разбирали сложные кейсы, делились опытом, наполняли смыслом каждый ход и каждую букву, написанную на карточках. В итоге у нас есть 13 сертифицированных ведущих. Поэтому тех, кто уже ведет игры или хочет начать их вести, буду рад видеть во втором потоке весной 2026 года.

— В оригинальной игре Берна и в нашей — от двух до восьми участников. Но я лично заметил, что мне комфортно с шестью. Восьми у меня еще ни разу не было. Когда два человека, не запускаются игровые процессы.

— Даже в треугольник Карпмана не сыграешь.

— Точное замечание. Но может быть, что кто-то из ведущих сможет запускать динамику и с двумя игроками. Игра ведь про отношения, и два человека минимум должны быть.

— Есть ли какие-то противопоказания? Кому бы ты, наоборот, рекомендовал играть в игру?

— Порекомендовал точно, кто хочет понять транзактный анализ и то, как он работает. Не как в книгах он описан, а как вживую это происходит. Тем, кто учится в ТА. Клиентам в ТА. Когда я в Питере провожу игры, коллеги присылают своих клиентов и потом отмечают, что их терапевтическая работа продвинулась после игры. Потому что я для них ноунейм, мы с ними не работаем, нет таких сильных переносов и контрпереносов, как на терапевта. Я бы рекомендовал коллегам, которые проводят игры, присылать своих клиентов к другим коллегам. Это не про конкуренцию, а про помощь.

— То есть для своих клиентов лучше не проводить?

— Я не пробовал — это моя фантазия, — но думаю, если кто-то проводит долгие терапевтические группы (от года), то сыграть было бы полезно в начале, например. И в конце группы провести и посмотреть динамику.

— Почему время проведения 3,5 часа? Откуда родилась эта цифра?

— 15 минут до — для опоздавших, технические моменты. Ну и три часа — по полчаса на человека, если шестеро участников. За это время и динамика успевает разгореться, и люди не устают. Я пробовал: два часа мало, четыре — уже много. Кто хочет — придет еще раз. Прелесть игры в том, что она многоразовая, можно приходить каждый раз с новым запросом. Она раскрывается не сразу и не вся: у кого-то через день, у кого-то через неделю. В правилах мы прописали: играть на время или до первой победы. Но может быть так, что победа будет уже через час, а может и не быть вовсе.

— Есть что-то, что бы ты хотел сказать будущим ведущим и игрокам?

— Мне хочется, наверное, сказать, чтобы мы возвращались к истокам транзактного анализа. Что я подразумеваю: здорово, что транзактный анализ приобретает силу, вес с точки зрения научности, с точки зрения доказательной базы. Но я иногда ловлю момент, что он становится слишком структурным. Даже когда общаемся с коллегами-транзактниками, мы психологизируем наше общение: «Ты сейчас из Ребенка сказал». Рационализируем много, и нет той спонтанности и свободы, о которой говорит Берн. Эта настольная игра — именно игра. Берн изначально задумывал ТА для групп. Игра — это тоже групповой процесс, она про жизнь и общение. И я думаю, важно, чтобы мы возвращали или даже наполняли транзактный анализ таким образом жизнью. Потому что структура — это здорово, она важна, но за ней может теряться жизнь. Метод может становиться сухим, пресным, неинтересным. И я замечаю, как игра помогает придавать транзактному анализу живости. Да и не всегда нужно что-то объяснять. Иногда можно просто поиграть.

About the authors

Olga V. Kochetkova-Korelova

Author for correspondence.
Email: ok810@yandex.ru
ORCID iD: 0000-0001-5059-3455

The editor-in-chief of “Transactional Analysis in Russia”; private psychological practice, Masters degrees in Psychology; member of SOTA and EATA

References

Supplementary files

Supplementary Files

Action

1. JATS XML

Download

2. Fig. 1

Download (197KB)

Indexing metadata

3. Fig. 2

Download (514KB)

Indexing metadata

4. Fig. 3

Download (577KB)

Indexing metadata

5. Fig. 4

Download (514KB)

Indexing metadata

6. Fig. 5

Download (376KB)

Indexing metadata

7. Fig. 6

Download (137KB)

Indexing metadata

8. Fig. 7

Download (436KB)

Indexing metadata

9. Fig. 8

Download (314KB)

Indexing metadata

10. Fig. 9

Download (283KB)

Indexing metadata

11. Fig. 10

Download (356KB)

Indexing metadata

12. Fig. 11

Download (375KB)

Indexing metadata

13. Fig. 12

Download (90KB)

Indexing metadata