Roundtable on transgenerational trauma in the TA community

Full Text

Одним из результатов онлайн-конференции «Транзактный анализ после Эрика Берна: истории в лицах», которая была организована в июне 2025 года содружеством ТА-психологов из Алматы, Воронежа и Москвы (Эльвирой Ариф, Ириной Гладких, Марией Загурской, Ларисой Тютеньковой, Татьяной Сунцовой, Еленой Шовиной), стало решение о проведении круглого стола по трансгенерационным травмам в ТА-сообществе с одноименным названием.

Еще в ходе подготовки к конференции Елена Шовина модерировала коллегиальную встречу организаторов «Профессиональная трансгенерационная травма и развитие ТА на постсоветском пространстве»¹, на которой обсуждались особенности исторического развития ТА как направления психологии. И если в предверии подготовки к конференции в фокусе внимания оказалась статья ТА-психологов из Румынии Nicoleta Gheorghe, Marina Brunke, Diana Deaconu, Alexandra Gheorghe & Lucia Ionas “All My Parents: Professional Transgenerational Trauma in the TA Community”, то к круглому столу пул текстов был расширен и включал в себя больше публикаций:

1. Noriega G. “The Transgenerational Script of Transactional Analysis.”
2. Cornell W. “No, Fanita, I’m not a cognitive transactional analyst.”
3. English F. “I’m now a cognitive transactional analyst, are you?”
4. Cornell W. “Transactional Analysis and Psychoanalysis: Overcoming the Narcissism of Small Differences in the Shadow of Eric Berne.”

Однако ключевое внимание было сфокусировано на тексте румынских коллег в силу пересечения социокультурного и исторического контекстов. Продолжает рассказ Елена Шовина:

«Мы говорили о том, что очень многое созвучно отмеченному в статье румынских транзактных аналитиков. Авторы, рассматривая специфику развития ТА в своей стране, увидели сценарное повторение тех процессов, которые происходили в развитии ТА в Америке. На основе исторического и феноменологического диагноза к этим особенностям они отнесли следующее:

1. Процесс переноса личной травмы в профессиональное развитие целого сообщества, который наблюдается в различных поколениях транзактных аналитиков (Э. Берн, Дж. Шифф).
2. Существование “типичной” трансгенерационной травмы. Это травма потери и заброшенности, отягощающаяся последующей профессиональной изоляцией и остракизмом и созданием собственной группы (сообщества) как способа разрешения травмы. Лидер, создающий сообщество, отрицает (нивелирует) значимость событий, произошедших с ним, или не дает им места для проживания и разрешения. Это приводит к тому, что он начинает их отыгрывать в сообществе (таким образом, травма отчуждения становится “поручением”, которое принимает и выполняет кто-то из следующего поколения, как Дж. Шифф).
3. Травма усиливается в результате замалчивания и непроясненности некоторых аспектов произошедшего, оставляя не только лакуны (пустые пространства) для будущих фантомов и призраков (фантазий и домыслов), но и рэкетные чувства стыда, бессмысленности. Отсутствует психологический ответ сообщества на происходящее. Например, с Дж. Шифф это похоже на следующее: “Мы говорим о школе репарентинга и ее техниках, но о том, почему так сложилась профессиональная жизнь ее основателя, почему никто раньше не внес свой вклад в понимание и осознание того, что происходило в этой школе, почему основатель так закончил жизнь, говорить не будем”.
4. В результате травма повторяется в следующих поколениях различных сообществ.

 

 

Мы с коллегами стали размышлять о том, можно ли считать развитие транзактного анализа на постсоветском пространстве повторяющим трансгенерационные травмы и потери транзактного анализа в мире? На этой закрытой встрече мы поднимали вопросы о влиянии личного опыта Э. Берна и основателей ТА-организаций в наших странах на то, как начали развиваться наши ТА-сообщества; о присвоении опыта травматических отношений Э. Берна, Дж. Шифф нашими профессиональными национальными сообществами; о влиянии первичного лидера на группу, его психологическом следе в профессиональном развитии его учеников; о способах взаимодействия с группой и ее влиянии на профессиональную самоидентификацию; о возможностях сертификации и сложностях с ее осуществлением и пр. Для меня это исследование было захватывающим и волнительным, особенно когда я увидела, что параллели сохраняются и в истории транзактного анализа в России. В этом было много удивительного и одновременно грустного. Были выделены основные группы вопросов, которым важно было дать место в рамках будущего круглого стола:

1. Отвержение и непризнание лидером (преподавателем, супервизором) обучающей группы, особенно при сильной первичной идеализации участником группы.
2. Потеря возможности идентифицировать себя с сообществом, к которому принадлежал долгое время, приводит к чувству отчуждения, потерянности и брошенности.
3. Неприятие личностной уникальности сообществом. Иногда в сопровождении с открытыми или косвенными обвинениями в нелояльности из-за несогласия с идеями и ценностями лидера группы. Сомнения отдельных членов группы в адекватности или нарушение ими традиций, правил, структуры сообщества приводят к отвержению.
4. Поддержка зависимости (симбиоза) с лидером. Замкнутость создаваемых групп формирует и поддерживает иллюзию отсутствия выбора другого лидера. Изоляция от других обучающих групп и мира транзактного анализа.
5. Отсутствие опыта здорового закрытия отношений и прощания с обучающим тренером, сложности с построением профессиональной карьеры и сертификации.
6. Страх быть сильным лидером, тревога быть обвиненным в неэтичности и диктаторстве. Исчезновение лидера раньше, чем группа достигла самостоятельности (то есть преждевременная потеря родительской фигуры). Сверхидеализация и непогрешимость лидера, приводящая к расколу группы, бунту и символическому убийству лидера.

Подготовка шла на протяжении нескольких месяцев, в течение которых мы обсуждали не только организационные, но и многие содержательные и психологические вопросы. Велись бурные дискуссии, вызывающие острые чувства и переживания.

Третьего ноября состоялся круглый стол. Говорить на темы, которые никто открыто не обсуждает в медиапространстве, волнительно и беспокойно. Значимое число участников, их искренняя заинтересованность и поддержка показали, что были подняты важные и волнующие темы, имеющие смысл для развития ТА-сообщества. Это ценное подтверждение, которое вдохновляет и дает силу на дальнейшее исследование, развитие и создание пространства гласности, открытости, свободы и творчества».

Как мы знаем, обмен транзакциями включает в себя социальный и психологический уровни. Рефлексируя об опыте проведения круглого стола, психолог, сертифицированный транзактный аналитик в области психотерапии (CTA-p-IТAA) Татьяна Сунцова делает акцент на движении подводных потоков:

«В процессе подготовки определенно проявились симптомы трансгенерационных травм, о которых мы говорили на круглом столе.

 

 

Всё началось весной, когда мы наткнулись на статью румынских коллег, в которой они размышляли, как личные истории Фрейда, Берна и Шифф вплелись разломами травмы в развитие ТА и как это отразилось на их сообществе. Мы удивились похожести того, о чем писали они, с тем, что мы знали о своих сообществах и что переживали лично. Грандиозность лидера, преждевременное покидание им сообщества, раскол сообщества, невозможность здоровым образом завершить отношения — всё это элементы и нашего прошлого.

Мы вдохновились и начали осваивать тему трансгенерации в ТА. Первый кризис случился почти сразу. Мы столкнулись со страхом (“А как же отреагирует сообщество?”) и сомнением (“Стоит ли вообще об этом говорить?”). Это обычный страх жертвы травмы: “Что будет, если я скажу о произошедшем? Не отвергнут ли меня? Не обвинят ли в ненормальности, в неправильной трактовке событий?”

Второе препятствие — пустота и запутанность. Пожалуй, это был самый сложный лично для меня участок пути: как будто плутаешь в трех соснах. И все вроде понятно: знаешь, о чем хочешь говорить в выступлении. Но только стоит отвлечься на другие события жизни — и сосны пропали, и вообще: где это я? Даже написание текста выступления мне не помогало сохранять фокус, потому что, когда я через какое-то время его перечитывала, текст казался пустым и не вызывал у меня никакого отклика. Это похоже на работу диссоциации как защиты от травматического опыта.

Третий кризис. Как водится, травма должна разыграться в действиях, быть неосознанно воспроизведенной, чтобы быть излеченной. И мы с коллегами оказались совершенно неожиданно в непонятно как возникшем конфликте. И вот здесь, как это бывает и в работе с клиентами, нужно было удержать аффекты, сконтейнировав их в нашем “Мы”, и переварить, освоить, осмыслить события, отделив их от личных сценариев. И дать место всем чувствам. Обнаружить старый нарратив и вырастить новый.

Но финал трудного процесса подготовки точно стоил всех наших усилий. Круглый стол показал, как действительно важно говорить о травмах сообщества. Это приносит облегчение людям, которые оказывались под их влиянием, валидизирует их опыт, нормализует их самовосприятие. Этот процесс высвобождает энергию Свободного Ребенка. И в итоге мы обсуждали новые проекты, создавали новые связи и общие планы.

Вот такой Путь героя у нас сложился. Еще раз спасибо всем людям, которые нас на нём поддержали!»

Углубляя тему, заданную Татьяной, Эльвира Ариф рассказывает об индивидуальном уровне опыта встречи с темой трансгенерационной травмы:

«При написании своей части данного текста я не один раз ловила себя на остром нежелании. На этом же переживании, но менее интенсивном, я ловила себя временами в процессе подготовки, во время и после круглого стола. Распутаться помогло обсуждение чувств и мыслей с близким человеком, в результате которого мы вышли на вопросы: знакомы ли мне эти ощущения? на что из прошлого они похожи? И да, я распознала это переживание как избегание. Один из симптомов травмы — избегание. Размышления привели меня к тому, что я нахожусь в теме сложных эмоциональных образований в трансгенерационной перспективе с тех пор, как сделала доклад на конференции про Джеки Шифф. Что меня сильно поразило в этом кейсе: как много времени прошло между событиями, которые произошли в доме, где Джеки Шифф работала с клиентами, и рассмотрением ее деятельности в ассоциации. Избегание — один из основных участников этой истории. Избегание — один из основных элементов всех историй, связанных с трансгенерационной травмой. Переживаемый мной комплекс ощущений напомнил мне опыт супервизии, когда в процессе работы разделяются мои чувства и контрпереносы. Вот в этой сепарации своего внутреннего и внешнего я провела много времени. Тестирование реальности показывает, что весь период подготовки, во время и после круглого стола я проживала чувства, связанные со своим опытом трансгенерационной травмы в ТА-сообществе, и сопереживала чувствам коллег из команды организаторов. Делилась своими мыслями, слышала и слушала. И вместе мы создали пространство, где можно и нужно творить язык говорения, экспериментировать с формой, вести речь и сочинять общую историю, в которую запакована светлая память о боли роста.

 

 

Для написания этой статьи мы сформулировали три вопроса, которые могут быть полезны участникам и слушателям для рефлексии:

1. Как я лично проживала процесс до, во время и после круглого стола?
2. Как на меня лично повлиял этот опыт?
3. Какой вопрос я бы задала Э. Берну при встрече в связи с темой круглого стола?

Отвечаю на второй вопрос. Говорят, психолог в профессии очень одинок, так как много времени проводит с клиентом из рабочей субличности. И в травме так много одиночества. Поймала себя на приятной амбивалентности проживания своей уникальности и совместности с коллегами. Если и стоит соприкасаться с неприятным опытом травмы, то ради переосмысления своего личного и профессионального опыта.

А у Эрика Берна я бы спросила, что для него значит “быть любимым”. Травма — то, что сломано в контакте и восстановлено может быть в нем. Внутрипсихический сосуд, из трещины которого вытекла любовь, наполнится вновь. И тогда опыт бытия в любви становится интересной темой обсуждения».

Важно подчеркнуть, что на круглом столе трансгенерационная травма обсуждалась и на институциональном уровне. Так, важной вехой в жизни любого психологического сообщества является создание ассоциации. Подробнее об этом рассказывает сертифицированный транзактный аналитик в области психотерапии, PTSTA-p-ITAA Лариса Тютенькова:

«Выступление на круглом столе стало для меня важным моментом как профессионального, так и человеческого опыта. Я впервые так открыто говорила о том, как мы создавали ассоциацию, какие этапы проходили, с чем сталкивались и что продолжаем проживать как сообщество в Казахстане. Волнение сопровождало меня с самого начала, с обсуждения темы с коллегами при подготовке: мы делились трудностями, сомнениями, своей уязвимостью.

 

 

Во время моего выступления и моих коллег я наблюдала за лицами участников. Кто-то кивал, кто-то реагировал смайликами в чате, кто-то смотрел очень внимательно и тепло. Эти маленькие и такие важные отклики наполняли онлайн-пространство ощущением присутствия — подлинного и тёплого. Это создавало редкую атмосферу сопричастности, в которой можно обсуждать профессиональные вопросы и быть людьми — со своими историями, болью, надеждами.

Наше выступление как инициативной группы и дальнейшая дискуссия стали коллективным переживанием травмы поколений внутри ТА-сообщества. Мы говорили не только о том, что происходило, но и о том, как это чувствовалось. После круглого стола многие участники сказали, что получили терапевтический эффект: в их теле стало больше тепла, ясности, напряжение ушло, а чувство принадлежности к ТА стало сильнее. Несколько человек написали мне личные сообщения, где поделились тем, что услышанное помогло им переосмыслить собственную профессиональную историю, свои отношения с лидером и сложности пути.

Я думаю, это произошло потому, что травма была озвучена и разделена. А разделённая травма перестаёт быть одиночной ношей: она становится опытом, который можно интегрировать и прожить вместе в контакте и диалоге.

Мне было приятно и ценно быть частью этого процесса. И я верю, что именно такие моменты создают профессиональную культуру — через человеческое присутствие, уважение и способность разделять опыт».

Продолжает делиться рефлексией на институциональном уровне психотерапевт, практик ТА Ирина Гладких:

«Моя заметка содержит некоторые размышления, которые привели меня к выбору моего сообщения, а также отклики, возникающие во время проведения самого круглого стола и после него.

 

 

И хочется отметить особо, что этот процесс был бы невозможен без теплой и принимающей атмосферы, которая была изначально принята нами в содружестве — быть любопытным и получать удовольствие. Я уверена, что эта настройка также не могла не повлиять на ту теплую и поддерживающую самораскрытие атмосферу во время подготовки и проведения круглого стола, в которой стало возможным другим участникам говорить о непростых для самих себя вещах, а нам пройти свои непростые процессы.

Как упоминали некоторые коллеги в своих сообщениях, идея круглого стола и его темы — “Трансгенерационная травма в ТА-сообществах” — созревала уже в процессе подготовки первой конференции. И этому сильно способствовала упомянутая статья румынских коллег. Она повернула нас лицом к своим профессиональным травмам и затем побудила к смелости рассказывать о них на круглом столе.

Во время и после подготовки к круглому столу у меня было много сомнений: не объясняю ли я свое, личное, влиянием трансгенерационной передачи? не использую ли травму сообщества как «оправдание» своим личным болезненным взаимоотношениям с собой, с преподавателем и супервизором, с коллегами внутри сообщества? У меня было много фантазий о подобной критике в наш адрес от имени уважаемых авторитетов, ТА-супервизоров, преподавателей. А также запрет об этом говорить. И вот в этом месте я обнаружила себя в типичной позиции пострадавшего от травмы: запутавшейся в своих реакциях, обесценивающей некоторые факты, вообще подвергающей сомнению события, которые реально происходили. Но другая моя часть знала: да, это так, так и было. Я поняла: так вот как работает лояльность. Она “защищает” от переживания непринадлежности и побуждает молчать. Но ведь она делает возможной передачу травмы следующему поколению. В этой точке я обнаружила свой личный мотив стать свидетелем травмы. Я решила, что есть смысл “открыть скелет в шкафу”, и выбрала говорить о давнем расколе внутри организации, образованной когда-то первыми специалистами, обученными основам ТА в нашей стране.

Причины раскола замалчивались, обрастали домыслами, не были узнаны и признаны. Для меня долгое время оставалось загадкой то, чем обусловлены такие процессы, как непримиримость позиций, с которых решались разногласия внутри организации, большое количество контроля, ортодоксальность мнений и даже предложения об исключении членов, не проявлявших лояльности к сообществу. Итогом стало образование двух организаций, действующих — и активно — поныне. Я успокаивала себя тем, что это “сиблинговые” проблемы, в том числе мои личные. Но ведь они охватили всех, у нас была одна реакция на всех ее участников. В то время никто и не предполагал вмешательства трансгенерационных процессов сообщества в целом, особенно на молодые и неокрепшие организации ТА. Вот почему мы не могли договориться.

Распознавая черты ТГ-передачи травмы, отпуская личную вину за невозможность предотвратить раскол, я испытала огромное облегчение: наконец получено объяснение и дано название и смысл происходившему. Появилась энергия и смелость говорить об этом открыто. Признание деструктивных черт сценария помогло освоить это событие в истории ТА в Казахстане и придало силы рассказать о нем.

В заключение мне хочется уравновесить деструктивность трансгенерационной травмы сообщества позитивным сценарным наследием Берна. Как утверждает Глория Норьега, “транзактные аналитики могут реконструировать ограничивающую часть этого сценария и в то же время наследовать позитивную”.

Уже после круглого стола я вспомнила, что прочитала в автобиографической книге Фаниты Инглиш. У Эрика Берна (а это 1969 год) было требование ко всем желающим пройти испытание на принадлежность к транзактно-аналитическому сообществу: “Внеси новое!” Чтобы тебя признали как транзактного аналитика, нужно было привнести в его авторскую теорию что-то новое и выступить на Конференции ТА! Эрик Берн следил за тем, чтобы его метод был выдержан в рамках его теории и одновременно поощрял его развитие.

Наверное, в этом было одновременно и поощрение “Будь собой”, и ограничение. Можно ли предполагать, что это был один из способов того, как удалось Берну, при всей особенности его сценария и ограничивающих посланий, передать творческие посылы своим профессиональным последователям? А еще я бы спросила у него: “Что было твоей настоящей страстью?”».

Итоги работы круглого стола подводит врач-психиатр, сертифицированный транзактный аналитик в области психотерапии, PTSTA-p-ITAA Мария Загурская:

«Тема трансгенерационной травмы в ТА-сообществе для меня очень интересна. Удивительно, как последствия травмы, негативные и неполезные посылы передаются в обществе, где люди обучаются видеть такие процессы. Какой мощной энергией обладает травма, как важно переводить ее из области неосознанного (бессознательного) в осознание, чтобы начать ее понимать, контролировать и останавливать ее влияние на нас и на следующее поколение практиков! И как сложно было начать говорить об этих влияниях и процессах. Я считаю, что то, что мы с коллегами осуществили идею говорить открыто и честно о трансгенерационных травмах в нашем сообществе, подхватив идеи зарубежных коллег, было очень важно. Когда я видела невербальные отклики и слышала комментарии коллег на круглом столе, я чувствовала, что мы оздоравливаемся, разделяем опыт, наши чувства и реакции. И мне хочется, чтобы уже этот новый опыт открыто говорить, прояснять и разделять реакции друг с другом закрепился и стал здоровым трансгенерационным сценарием в сообществе ТА-профессионалов».

 

 

А кому и какой вопрос задали бы вы, размышляя о трансгенерационной травме ТА-сообщества?

Команда организаторов выражает отдельную благодарность специальному гостю — обучающему и супервизирующему транзактному аналитику в области психотерапии (ТSТА-P) Елене Сергеевне Соболевой за соединение с истоками ТА в России и за вдохновляющий пример этичной смелости.

 

¹ Видео можно посмотреть в телеграмм-канале Содружества ТА психологов https://t.me/tatodayok

About the authors

Elvira M. Arif

HSE University

Author for correspondence.
Email: elvira.arif@yandex.ru
ORCID iD: 0000-0002-1512-5338
SPIN-code: 2913-9244
ResearcherId: K-6045-2015
https://t.me/contemporaryTA

Master of Psychology HSE University, Psychologist, practicing in Transactional Analysis modality; member of SOTA and EATA

Russian Federation, Moscow

Elena N. Shovina

Email: shovina@yandex.ru
ORCID iD: 0009-0005-9286-415X
SPIN-code: 4138-5652
ResearcherId: MDS-6961-2025
https://t.me/contemporaryTA

Psychologist, Certified Transactional Analyst (CTA-P), PhD, Associate Professor, Member of SOTA, EATA, ITAA

Russian Federation

References

Supplementary files