Larisa Tyutenkova: ”I teach students to ask therapeutic questions even during their training”

Full Text

— Я достаточно активный человек: люблю кататься на велосипеде, занимаюсь каникроссом с моей компаньонкой Террой породы хаски. В Казахстане величественные горы и прекрасный каток «Медео» — это отличная возможность поддерживать физическую форму.

Также я участвую в различных ТА-проектах нашей ассоциации ОРТА и в совместных проектах с коллегами. Один из них — организация конференции «Транзактный анализ в лицах», которая завершилась круглым столом «Трансгенерационные травмы в ТА-сообществе».

— Лариса, скажите, что нужно обязательно знать о вас как о преподавателе и психологе?

— Я кандидат психологических наук, сертифицированный транзактный аналитик, сейчас предварительно обучающий и супервизирующий транзактный аналитик в области психотерапии. До этого я была и остаюсь соучредителем Организации развития транзактного анализа в Казахстане. С 2019 по 2020 год была президентом организации, то есть возглавляла ОРТА. После смены поста я оставалась в совете буквально до сентября 2025 года. Сейчас, как стала преподавать, я вышла из совета ОРТА, однако вся документация, бухгалтерские счета остаются у меня, потому что организация оформлена на мое имя и я продолжаю быть активным участником ОРТА. Я провожу, помимо индивидуальной терапии, семейную терапию в широком смысле, терапевтические группы.

У меня сейчас большой интерес к развитию себя. Я хочу сформировать свою идентичность как преподавателя (я начала преподавать с прошлого года, когда получила статус PTSTA-P-ITAA). У меня уже есть свои авторские программы для психологов, например по краткосрочной терапии пар. Мне она очень нравится. Я уже несколько раз проводила обучение, и есть хорошие результаты. После моей программы люди начинают вести пары, хотя многие раньше боялись заниматься парной терапией. Мы с коллегой планируем в Казахстане обучать терапевтов ведению терапевтических групп: многие специалисты хорошо ведут индивидуальную терапию, но боятся перейти на групповой уровень.

— А почему боятся вести групповую терапию?

— Не хватает навыков и устойчивости. Точно так же, как в семейной терапии. Как будто не хватает терапевтической нейтральной позиции, когда проходит парная или семейная работа. Одно дело — выдерживать в индивидуальной терапии гнев клиента, а другое — когда «штормит» группу (а её в любом случае «штормит») и она может объединиться против терапевта. И вот здесь как раз нужна терапевтическая устойчивость. Терапевтическая устойчивость в семейной, парной и групповой терапии — это очень важно.

— А россиянам можно будет прийти на ваши занятия? Или это очный формат?

— Одну обучающую группу я планирую сделать офлайн в Алма-Ате. А вторую мы с коллегой Еленой Шовиной планируем где-то в феврале — марте 2026 года организовать, там рассматриваем вариант онлайн-группы. Замысел такой: туда придут терапевты, которые уже хорошо работают в индивидуальной терапии. Эту идею я взяла у Изабель Криспель, когда была на конференции во Франции. Она рассказывала, что они делали с Фанитой Инглиш. Два круга: в первом участники группы находились в роли клиентов, а во втором — наблюдателей, после чего менялись местами. Таким образом, участники обучались сначала быть клиентами в терапии, а затем — наблюдателями, которые анализировали действия терапевта и групповые процессы. Это будет небольшая группа до 12 человек.

— С чего начались ваши отношения с психологией и ТА?

— Наверное, как и многие, решила, что если я обучусь психологии, то смогу решить свои личностные проблемы. Конечно, частично мне это помогло, но все-таки терапия больше здесь помогает. Я работала бизнес-тренером в одной крупной дистрибуционной компании в Казахстане, прошла разнообразные коучинговые программы. Когда работала с топ-менеджером, возник в какой-то момент затык: дальше мы не пробиваемся. Более того, дальше и нельзя пробиваться. Если я начну что-то делать, это может навредить профессиональной карьере того же топ-менеджера. Он просто может взять и уволиться с работы. Мои коллеги в компании начали изучать ТА, и мне стало очень интересно, как это работает и как они продвигаются именно во внутриличностном процессе. Потому что некоторые вопросы коучингом точно не продвинешь. И я пошла обучаться ТА. А когда обучилась — завершила работу в крупной компании и открыла частную практику.

— В вашем опыте, получается, был переход из найма в самостоятельное плавание. Этот момент волнует тех, кто все еще колеблется между работой по найму и совмещением частной практики как психолога. Как вы решились?

— Три года мне понадобилось, чтобы решиться. Я развивала свою частную практику по вечерам и выходным. То есть днем я работала по найму, а вечерами у меня были клиенты. И в субботу тоже был клиентский день. На самом деле мне тогда казалось, что если я уволюсь с той работы, то умру, мне не на что будет жить. Если я сниму кабинет, то ко мне никто не придет, у меня не будет денег. Вот прямо такие страхи были. И в какой-то момент мое решение созрело. Я сделала себе финансовую подушку, чтобы точно полгода могла жить такой жизнью, при которой мне финансово спокойно и комфортно. Но самое интересное произошло, когда я сняла кабинет и за первые три месяца заработала гораздо больше, чем зарабатывала, работая в компании по найму и консультируя при этом клиентов по вечерам и субботам. То есть ко мне пошли клиенты, у меня сразу расширилась клиентская практика.

— А как это произошло? Как вы это объясняете как транзактник? Есть какое-то немагическое объяснение?

— Думаю, что у меня произошло какое-то внутреннее разрешение: я могу говорить о себе и точно не помру. То есть я уже о себе позаботилась, из своего Заботливого Родителя соломку подстелила. Подушка безопасности мне очень помогла. Мысль, уверенность в том, что у меня есть деньги, они лежат, и я точно полгода не буду голодать, а буду жить своей обычной, привычной жизнью, меня очень поддержала. Я смело стала говорить своим клиентам, коллегам о том, что я работаю, начинаю вести группы, открываю широкую практику. Сработало сарафанное радио. Конечно, коллеги меня здесь очень поддержали: они начали говорить о том, что я запустила полноценную практику, стали давать мои контакты. Я в соцсети не выходила с этим, не рекламировала.

— Здорово, что вы про это открыто говорите. Это очень большое разрешение для тех, кто колеблется. Вы сказали, что о ТА узнали от коллег. Это коллеги-психологи? Кто был вашим учителем или учителями?

— Узнала от коллег — Элины Беляевой, Светланы Тихомировой. Мы с ними работали в одной компании. Они начали обучаться ТА и в кулуарах между тренингами рассказывали про то, что узнали. И они так меня вдохновили, что я сказала: «Я тоже хочу знать этот ТА. Что за волшебная такая штука — этот ТА?» Я начала обучаться у Ирины Пингарёвой. На тот момент это были не сертифицированные часы, но именно Ирина привила мне теплое отношение к ТА. Она дала много практики и инструментов, которые я до сих пор использую в обучении моих студентов транзактному анализу. Это был 2013 или 2014 год.

Потом я стала учиться у Анны Яворской, у Анны Головань, с которой уже заключила контракт, она меня и подготовила к СТА. Я с большим теплом вспоминаю тот период, потому что это очень бережный человек. После этого я обучалась у Елены Сергеевны Соболевой, она приезжала в Казахстан. Борис Юрьевич Володин проводил онлайн-семинары. И еще открылся доступ к иностранным тренерам: стали приезжать Тони Вайт, Джулия Хэй. В том числе я прошла 202 курс у Джулии Хэй. И Марайка (Марайка Арендсен Хайн. — Ред.) приезжала. Как-то мы привозили Рихарда Райта и Анне Кольхаас-Райт. В 2025 году приезжал Кит Тюдор, мы ходили к нему на обучение.

Розмари Неппер провела с нами в Казахстане две недели, мы с ней общались. Именно она, если брать последние обучения, сильно на меня повлияла. Она показала, как преподавать ТА нестандартно. Это совершенно другой вид преподавания. Розмари использует пространство на полу, а не на доске. Я это у нее переняла. Например, она выкладывает на полу круги — это эго-состояния. Причем она их делает цветными. Все происходит, как в спектакле. Это очень увлекательно.

ТА уже стал моей профессией, частью личности, вошёл под кожу. Я ТАшник от кончиков пальцев до кончиков волос, я бы так сказала.

— Почему вы решили стать преподавателем ТА? Вы могли остаться практикующим специалистом, но решили не ограничиваться только СТА.

— Знаете, это ощущается как совершенно естественный путь. Я раньше была бизнес-тренером, у меня есть преподавательский навык, мне это интересно. И сейчас в ТА есть возможность это продолжить, используя те компетенции, которые уже имеются. Они сейчас развиваются по-другому через концепции ТА.

— Лариса, вы рассказали о своих планах, а чему у вас можно научиться уже сейчас?

— Я все-таки ставлю своей целью научить людей именно психотерапии. Так как я преподаватель в области психотерапии, я наблюдаю, что есть студенты, которые блестяще знают теорию, блестяще способны анализировать себя и других людей, но не могут эти навыки использовать на практике, не могут начать практиковать. То есть у них есть какой-то стоп на старте профессиональной практики и в её дальнейшем развитии. Мне хочется думать, что я учу именно практическим терапевтическим навыкам. Не только знать теорию, например структурную модель эго-состояний, а проверять её в деле. Что мы делаем? Какие вопросы задаём и как понимаем, что мы сейчас говорим в моменте? Как самим себе объясняем теорию через структурную модель эго-состояний?

На своих тренингах я показываю кусочки этих демосессий. У меня небольшая учебная группа в Алматы, и когда мы начинаем друг с другом соединяться, устанавливать контакт, я уже прошу студентов друг другу задавать терапевтические вопросы. Не просто поделиться впечатлениями, как прошел месяц или неделя после того, как мы не виделись, а задать терапевтический вопрос, подытожить его, суммировать, возможно, дать терапевтическое отражение, чтобы это было не просто беседой.

— А можете дать какой-нибудь пример, как происходит это соединение через терапевтические вопросы, чтобы читателю было понятнее?

— Например, человек говорит о том, что он в течение месяца сходил в театр, или прочитал какую-то книгу, или посмотрел фильм. Обывательская беседа пойдет по такому сценарию: «А расскажи про сюжет. Кто играл?» Как если бы мы поговорили за чашечкой кофе. Терапевтический вопрос будет другим: «А как это на тебя повлияло? Какой герой вызвал больше чувств? Какие это чувства? О чем ты размышлял после фильма?» Вот это уже начало терапевтической беседы. Я так учу студентов — сразу же применять инструменты на практике друг с другом. Я ставлю терапевтическое мышление и терапевтическую речь, потому что часто бывает так: приходит клиент и начинает рассказывать, что «всё было хорошо, ездила к маме, к сестре» и прочее. И многие студенты, которые только начинают свою профессиональную практику, считают, что это бесполезная беседа. Я учу их направлять диалог в терапевтическое русло, чтобы это было, по ощущениям самого психолога, полезно.

— Какие курсы у вас есть уже сейчас?

— Я запустила онлайн-обучение по 202 курсу по понедельникам. Такой формат был выбран специально, потому что я сама училась долгие годы в субботу и воскресенье. Это вечная жертва важными днями: когда хочется побыть с семьёй, с друзьями, а тебе нужно учиться. И я выбрала такой формат обучения: по понедельникам, с утра до обеда. Обучение проходит каждую неделю и длится 3,5 часа, включая небольшой перерыв. То есть три понедельника в месяц, один понедельник — выходной. Такие курсы для небольшой группы. Я не сторонник больших групп, мне нравится обучать именно в малых группах, где можно быть поближе, в контакте, и попрактиковаться в техниках.

— В чем ваша суперсила как преподавателя?

— У меня внушительный опыт проведения индивидуальной терапии. Я обучаю навыкам. Конечно, я даю теорию, но я больше практик. Сила в моей доступности: у меня хороший контакт со студентами, они легко могут ко мне подойти, чтобы задать вопросы, обсуждать со мной психотерапевтические темы, теорию транзактного анализа.

— Расскажите о ваших студентах. Кто они?

— Мои студенты — взрослые люди, которые хотят поменять что-то в своей жизни, изменить профессию. Например, у меня в группе есть девушка, которая работает в сфере HR. Другая девушка — ректор института. И они хотят освоить психологию. Ну и начинающие психологи. И это люди разного возраста. Есть достаточно зрелые люди. Например, одному студенту 63 года. Он на пенсии, у него свой небольшой бизнес, магазинчик, потому что иногда на сессиях видно, что он в рабочей обстановке.

— Это студенты из Казахстана или из других стран тоже?

— На онлайн-обучении студенты из разных стран. Например, когда я проводила в сентябре этого года 101 курс, были студенты из 10 стран, представляете? Казахстан, Израиль, Америка, Литва, Россия, Арабские Эмираты. Такая большая палитра.

— Как вы думаете, что студенты ценят в вас больше всего?

— Я думаю, что именно мою доступность и контактность. Я легко, как мне кажется, строю контакт, и он достаточно безопасный.

— Вам можно задавать даже глупые вопросы?

— Абсолютно. Я, наоборот, теряюсь перед умными вопросами. У меня иногда бывает фрустрация, когда мне задают очень умный теоретический вопрос.

— Здорово, что вы это говорите. Для меня это, во-первых, про вашу открытость. А во-вторых, про окейность: если вы тоже можете пугаться как преподаватель, значит, и студентам можно, и это нормально. А с чем студенты испытывают сложности в отношении вас?

— Думаю, единственная сложность онлайн-обучения — это, конечно, дистантность. А так… Надеюсь, если я не испытываю сложностей с ними, то и студенты не испытывают сложностей со мной.

— Какой ваш драйвер активнее всего проявляется в преподавании?

— Я уже, знаете, рассматриваю драйверы через личностные стили. Как говорила Джулия Хей, и у меня выработался такой подход: я уже знаю минусовые стороны этих драйверов и больше все-таки смотрю на них через позитивное восприятие, как они мне помогают, например, быть в контакте. И конечно, наверняка вы уже почувствовали, что мой самый заметный личностный стиль — это радовать других. Я научилась радовать и себя в контакте. То есть не только обслуживать и делать разговор интересным для собеседников, но и в преподавании стараться так построить обучающую программу, чтобы в первую очередь было интересно мне самой, чтобы я тоже развивалась.

И конечно, ведущий мой драйвер — «Спеши», потому что я участвую во многих проектах, у меня много разных форм обучения, мне в этом интересно. Я как будто в этом своем «Спеши» сейчас себя осознаю. А раньше я так себя ругала: «Ну, Лариса, ну что ты, и там и там — времени не хватает». А сейчас я понимаю, что это здорово, это моя сильная сторона, что я могу одновременно фокусироваться на разном.

— Это, наверное, помогает в преподавании, когда вы участвуете в разных проектах и в клювике приносите студентам что-то новое оттуда.

— Да. И мне это нравится. Драйвера «Будь совершенным» у меня нет, мой драйвер «Спеши» как раз его исключает. Поэтому иногда я могу в раздаточных материалах делать некоторые ошибки и потом говорить студентам: «Ой, вот здесь вижу ошибку, давайте исправим». Но еще, наверное, есть драйвер «Будь сильным». Чтобы в разных проектах удерживать много задач и информации, нужно иметь самодисциплину.

— Какая модель ТА ваша самая любимая?

— Структурная модель эго-состояний. Чем больше я ее узнаю, тем больше понимаю, что это просто гениальная штука! Я не перестаю восхищаться тем, как через структурную модель можно развернуть все другие концепции. Сейчас ТА развивается, в том числе меняется структурная модель под влиянием того же психоанализа. Меня это просто восхищает.

— С какой моделью или концепцией ТА чувствуете сложности или меньше ее используете?

— Я до сих пор осваиваю концепцию переноса и контрпереноса. При этом мне кажется, что это один из самых важных терапевтических инструментов. Мы входим в контакт с другим человеком, понимая его перенос и чувствуя контрперенос. Это ещё и трудно объяснить научно. Она труднообъяснимая, её сложно выразить словами. Хочется сделать её понятной, в том числе и для самой себя. Изначально она психоаналитическая, но, на мой взгляд, она гениально представлена Карло Мойзо в структурной модели. Потому что в психоаналитическом восприятии она не объяснена на схемах. Так как мы ТАшники, мы в принципе умеем читать эти схемы, и мне, например, через схему легче понять, как это происходит. Из какого эго-состояния происходит перенос, в какое эго-состояние перенос реагируется.

— Расскажите о вашей зоне ближайшего развития.

— Сейчас я выполняю те часы, которые необходимы для сдачи TSTA. И я хочу больше углубиться и понимать новый транзактный анализ, новые школы. Это реляционный ТА, сотворческий ТА. Мне хочется их чуть больше почувствовать, понять, прожить их или сделать своей идентичностью, дополнить свою идентичность этими концепциями. Я прошла тренинги Кита Тюдора. И конечно, саморазвитие, прочтение литературы. Мне очень помогает моя интервизионная группа, где мы с коллегами некоторые моменты можем обсуждать. Меня это очень продвигает. Конечно, я состою в обучающих группах с Еленой Сергеевной, с Борисом Юрьевичем, и мы там тоже имеем возможность обсуждать эти новые концепции, дискутировать. Это очень крутое продвижение меня как специалиста.

— Ваше кредо, девиз как преподавателя?

— Изучаем и практикуем транзактный анализ.

— Если бы у вас было тотемное животное — может быть, оно есть, — кто бы это был?

— Мой первый терапевт как-то задавал этот вопрос — с каким животным я себя ассоциирую. Я без сомнений сказала, что я дельфин. Я до сих пор так и думаю. Я могу вынырнуть, порадовать, повилять хвостом, потом углубиться, побыть в глубине. У дельфина большая скорость, и он — социальное животное.

— Он очень умный.

— Да, спасибо. Принимаю ваши поглаживания. Надеюсь.

— Сколько у вас сейчас студентов на контракте? И сколько уже защитились?

— У меня одна студентка на контракте, пока она готовится. При этом я веду супервизионные группы по подготовке других студентов на CTA, то есть у меня пишут работы, но контракты они заключили с другими тренерами. У меня еще не выросли студенты, которые бы заключили со мной контракт. Я только начинаю.

Я думаю, что буду продуктивно готовить к защите СТА. Я через свою защиту развеяла очень много мифов, увидела, как мы мифологизируем сначала защиту СТА, потом подготовку к PTSTA. Так много там надуманных, нереалистичных страхов.

— А сколько вы готовились к CTA? Сколько времени вы писали работу?

— Я подписала контракт и два года ничего не делала. И однажды мне мой супервизор напомнил: «Лариса, когда вы планируете защититься?» Я подумала: «Ух ты, надо поторопиться». Полтора года мне понадобилось, чтобы написать работу: фокус настроить и включить это в часть моего рабочего графика. Я буквально включила работу над СТА в свой рабочий график: по таким-то дням, с такого-то по такое-то время, я думаю над работой. Если не пишу, то думаю точно. Либо читаю что-то по вопросу, на который мне нужно ответить.

— Я правильно понимаю, что вы структурировали время так, чтобы в нем появилось пространство, где ваше внимание уходит только на работу?

— Да. Если не думаю, не пишу, не читаю, то я разговариваю с моей коллегой о работе над СТА. Это было два раза в неделю. Я выделила по два часа: час на раскачку и час для сосредоточенного внимания. Я спринтер, я не могу долго быть в тотальном внимании. Поэтому двух часов для меня было вполне достаточно.

И самое главное — не тянуть подготовку к устному экзамену. Я сразу же, как только сдала письменную работу, поняла, что через полгода буду сдавать устный экзамен. И как только я сдала устный экзамен, я поняла, что через полгода хочу сдать оценочный экзамен. То есть не нужно это годами растягивать. Всё реалистично, по силам и в короткий срок.

• СПРАВКА ЖУРНАЛА «ТА В РОССИИ»

Лариса ТЮТЕНЬКОВА

Кандидат психологических наук, предварительно обучающий и супервизирующий транзактный аналитик в области психотерапии международного реестра (PTSTA-P-ITAA), сертифицированный транзактный аналитик (CTA-P-ITAA), соучредитель и экс-президент Организации развития транзактного анализа в Казахстане (ОРТА), член Европейской и Международной ассоциации транзактного анализа (ITAA; EATA).

• https://tatraining.tilda.ws/ https://ta101.taplink.ws/

About the authors

Olga V. Kochetkova-Korelova

Author for correspondence.
Email: ok810@yandex.ru
ORCID iD: 0000-0001-5059-3455

The editor-in-chief of “Transactional Analysis in Russia”; private psychological practice, Masters degrees in Psychology; member of SOTA and EATA

References

Supplementary files

Supplementary Files

Action

1. JATS XML

Download

2. Larisa Tyutenkova

Download (141KB)

Indexing metadata