The paternal function in the development of a psychologist’s private practice

Full Text

Справка журнала «ТА в России»

Как психологи движутся в профессиональном развитии?

Вопрос кажется простым, но ответ на него получается многослойным. Кто-то скажет: через обучение, супервизию и практику. Кто-то добавит личную терапию, профессиональное сообщество, чтение литературы, преподавание и опыт работы с клиентами. Однако в контексте частной практики этого оказывается недостаточно. В какой-то момент в поле зрения появляются темы, связанные с границами, автономией, самооценкой, правом занимать свое место в профессиональном поле.

Частная практика становится точкой взросления, где обнаруживается, что быть талантливым терапевтом и быть устойчивым профессионалом — не одно и то же. Умение выдерживать сложные чувства, работать с переносом и видеть динамику отношений может сочетаться с растерянностью перед вопросами маркетинга и профессионального продвижения. Профессиональная зрелость формируется, когда терапевтическая идентичность дополняется способностью предъявлять себя внешнему миру. Поэтому разговор о развитии частной практики касается того, как специалист организует работу, сохраняет границы и встречается с неопределенностью рынка.

За пределами терапевтического кабинета

Вопрос о развитии частной психологической практики нельзя свести только к профессиональным навыкам. Специалист остается человеком помогающей профессии, но одновременно сам создает условия этого.

Здесь становится заметен разрыв между клинической и организационной сторонами профессии. В кабинете психолог может быть внимательным, устойчивым, эмпатичным. При этом за пределами кабинета он должен назначать цену, говорить о своей работе, встречаться с конкуренцией.

Поэтому трудности в развитии частной практики не всегда говорят о профессиональной несостоятельности. Психолог может быть клинически компетентным, но теряться перед вопросами цены, конкуренции, продвижения и организации собственной деятельности. Это показывает, что клиническая компетентность и способность выстраивать практику относятся к разным профессиональным контурам.

Профиль частной практики

Эту же проблему можно описать через теорию профессиональных личностей и рабочих сред Дж. Холланда, которая помогает увидеть асимметрию в пути развития психологов.

В модели RIASEC (Holland, 1997) выделяются шесть типов профессиональной направленности: реалистический, исследовательский, артистический, социальный, предпринимательский и конвенциональный.

Частная психологическая практика задействует сразу несколько из них. Социальный тип составляет ядро помогающей профессии, поскольку связан с работой с людьми, эмпатией и построением контакта. Исследовательский тип проявляется в анализе, обучении, написании статей и разработке профессиональных продуктов. Именно эти два компонента и развивает базовое обучение психотерапии, на них уходят годы подготовки, супервизии и личной терапии.

Частная практика предполагает развитие и остальных компонентов: артистический участвует в публичных выступлениях, самопрезентации и преподавании; предпринимательский связан с инициативой, продвижением и готовностью занимать место в профессиональном поле; конвенциональный поддерживает организованность, планирование, договоренности и устойчивость рабочих процессов. Этому в программах подготовки психологов и психотерапевтов не всегда уделяется время.

В итоге специалист выходит в частную практику с хорошо развитой клинической частью и с почти не освоенными остальными компонентами, потому что его этому не учили. Трудности с продвижением и профессиональной видимостью — это предсказуемый результат дефицита подготовки.

Ценности, деньги и контракт

Следующее напряжение связано с ценностным измерением профессии. Психотерапевтическая работа соприкасается с человеческим страданием, уязвимостью и надеждой на изменения, поэтому ее гуманистическое измерение часто выходит на первый план. Экономическая сторона профессии может отодвигаться в сторону, но психотерапия остается трудом, предполагающим оплату. Финансовые договоренности остаются частью терапевтической рамки и контракта, задают устойчивость и делают профессиональное взаимодействие этичным (Берн, 1992; Sills, 2006).

Частная практика делает это противоречие видимым и требует его разрешить. Многие специалисты описывают один и тот же внутренний конфликт: хочется помогать, быть доступным, оставаться включенным — и в то же время нужно зарабатывать, назначать цену, устраивать деятельность как профессиональный проект. Исследования описывают это как столкновение ценностной мотивации с необходимостью зрелого отношения к результату и обмену (Журавлев, Позняков, 2012; Мурзина, Позняков, 2022). Само по себе это столкновение предсказуемо для помогающей профессии. Важно разобраться, какие внутренние качества позволяют специалистам его выдержать и успешно развивать практику.

Отцовская функция как основа структуры, границ и роста

Частная практика — это выход из диады. Пока специалист работает внутри сессии, он существует в пространстве двух концепций: «терапевт» и «клиент». Частная практика добавляет третий пункт, включающий рынок, конкуренцию, иерархию профессионального сообщества, финансовые договоренности. Именно здесь становится нужным то, что в психодинамической традиции описывается как отцовская функция.

Важно обозначить, что речь идет не о биологическом отце: материнская и отцовская функции — это два психических принципа организации опыта. Материнская функция — это удерживание, поддержка, контейнирование, базовая безопасность. Отцовская — это границы, законы, сеттинг, направление, сепарация.

По отношению к частной практике это становится рабочим инструментом. Материнская функция нужна, чтобы практика как таковая возникла и начала существовать. Она предполагает внутреннюю поддержку, терпение к медленному росту, способность оставаться в профессии, когда результат неочевиден. Отцовская функция нужна, чтобы практика развивалась: чтобы специалисты могли устанавливать границы, заявлять о себе, определять и поднимать стоимость своих услуг, продолжать действовать после неудачи.

Эту внутреннюю опору можно дополнительно описать через концепцию 3P: разрешение, защиту и силу (Crossman, 1966; Steiner, 1966; Tudor, 2016).

Применительно к развитию частной практики разрешение связано с внутренним правом занимать профессиональное пространство и обозначать ценность собственного труда. Защита проявляется в способности выдерживать тревогу, конкуренцию и нестабильность, не отказываясь от собственного проекта. Сила означает внутреннюю опору, позволяющую принимать решения, переносить фрустрацию и продолжать действие в условиях неопределенности.

В этом смысле развитие практики затрагивает эдипальную проблематику: способность сохранять активность в условиях фрустрации; выдерживать различие, ограничение и конкуренцию, не разрушаясь от столкновения с внешними требованиями.

В профессиональной жизни отцовская функция может быть понята как способность включаться в институциональный порядок: признавать правила, удерживать ответственность, соотносить свободу с ограничениями и занимать место в системе профессиональных отношений. Речь идет о способности специалиста удерживать себя не только в диаде «терапевт — клиент», но и в более широком порядке профессиональных, этических и социальных рамок. В транзактно-аналитической литературе эта многослойность описывается через представление о разных уровнях контракта — административном, профессиональном и психологическом, — а также через включенность терапевта в отношения с третьими сторонами, профессиональными ассоциациями, институтами и обществом (Берн, 1992; English, 1975; Sills, 2006). Институциональность здесь выступает формой структурирования профессионального пространства, задающей границы, распределение ролей и условия ответственности.

Если материнская функция обеспечивает удерживание, поддержку и переживание базовой безопасности, то отцовская функция связана с сепарацией, структурой, правилом, направлением и введением в социальный мир.

В профессиональной жизни это означает способность быть автором собственного проекта, выдерживать ограничения, действовать самостоятельно, организовывать пространство своей деятельности и соотносить внутренние импульсы с принципом реальности.

Симбиоз, обесценивание и пассивность

Есть фраза, которую специалисты иногда произносят: «Практика меня кормит». Можно сказать, что это выражение довольно точно с экономической точки зрения, но в то же время оно приобретает и психологическое значение. Практика начинает становиться источником не только дохода, но и устойчивости, подтверждения, ощущения опоры. И тогда отношение к ней может незаметно меняться: из авторской позиции в зависимую.

Это может проявиться в конкретных переживаниях специалиста. Отмена клиента воспринимается острее, как будто это сигнал: «Меня бросают». Пауза в потоке клиентов может ощущаться не как часть рабочего процесса, а как угроза утраты поддерживающего основания. И разумеется, финансовая нестабильность может ощущаться не просто как профессиональная трудность, которую нужно решить, а как что-то близкое к экзистенциальной угрозе.

Здесь возникает еще один важный поворот. Частная практика может бессознательно переживаться специалистом в двух разных позициях: как «ребенок», которого нужно вырастить, и как «мать», которая кормит.

Этот двойной статус создает внутреннее напряжение. Если практика воспринимается как источник питания, переживаний и безопасности, специалисту труднее относиться к ней как к проекту, который нужно структурировать, ограничивать, развивать и предъявлять внешнему миру. В таких условиях энергия специалиста направляется прежде всего на сохранение связи и выживание, а не на расширение, риск и рост.

Метафора практики как «ребенка» нуждается в уточнении. Практику действительно можно представить как проект, который сначала существует в виде внутреннего замысла, затем оформляется, «вынашивается», делает первые шаги и постепенно выходит во внешний мир. На ранних этапах ей необходима удерживающая среда, поддержка и контейнирование тревоги (Winnicott, 1960; Bion, 1962). По мере роста одного поддерживания становится недостаточно. Чтобы практика не оставалась только способом выживания, ей требуется структура: правила, границы, финансовые договоренности, регулярность, продвижение, способность выдерживать отказ и конкуренцию. Здесь к материнской функции удерживания должна присоединиться отцовская функция структурирования.

Пока практика переживается преимущественно как питающий объект, специалист стремится прежде всего снизить тревогу: удержать клиента, не поднимать цену, не обозначать жесткие границы, не рисковать видимостью.

Эта зависимость отражается не только во внутреннем переживании практики, но и в способе построения отношений с клиентами. Тогда возрастает зависимость от внешних поглаживаний, усиливается чувствительность к колебаниям клиентского потока, а вопросы стоимости, сеттинга и отказа переживаются не как элементы контракта, а как угроза утраты связи и признания (Steiner, 1971; Schiff et al., 1975; Sills, 2006). В такой конфигурации возрастает риск симбиотических отношений с клиентами, размывания границ и включения в ролевую динамику спасательства. Психолог может пытаться удерживать клиентов не через ясный контракт, а через избыточную доступность, сверхадаптацию и отказ от собственных ограничений. Это означает смещение от автономного функционирования к сценарным формам приспособления и игровым взаимодействиям (Karpman, 1968; Schiff et al., 1975).

В терминах школы катексиса этот процесс можно описать через обесценивание и пассивность (Schiff et al., 1975; Mellor, Schiff, 1975). Специалист может говорить себе: «Мне не нужно заниматься продвижением», «Я не умею говорить о себе», «В моей сфере это невозможно», «Деньги в терапии второстепенны». Такие установки поддерживают пассивные формы поведения: бездействие и переживание неспособности влиять на ситуацию. В результате необходимые шаги откладываются, границы размываются, а рынок, конкуренция и нестабильность клиентского потока начинают переживаться как силы, перед которыми специалист бессилен. Чтобы не занижать цену, не нарушать сеттинг, не растворяться в зависимых ожиданиях клиента и не отказываться от собственной профессиональной позиции, необходима отцовская функция.

От выживания к развитию: профессиональный сценарий и трансгенерационная линия

Материнская функция обеспечивает удерживание, поддержку и ощущение базовой безопасности — то, что мы называем выживанием (Winnicott, 1960; Bion, 1962). Однако если практика организуется преимущественно вокруг логики удерживания, специалисту сложно перейти к следующему уровню роста. Вопрос «Кто я для своей практики — мать или отец?» перестает быть метафорой и становится рабочим вопросом о профессиональной идентичности (Ibarra, 1999).

Специалист способен дойти до определенного уровня, но затем воспроизводит одни и те же сценарии, приводящие к ограниченному результату. Возникает феномен «стеклянного потолка»: рост упирается в невидимый предел. Тогда стоит исследовать, какие симбиотические и доэдипальные паттерны переносятся на практику как на целостный проект.

За этим могут стоять нарциссические уязвимости, вопросы, связанные с правом быть видимым, занимать профессиональное пространство, называть цену и выдерживать признание. А в более глубоком слое могут находиться темы нужности, зависимости, сепарации и страха утраты. Все это может сопровождаться хроническим истощением и выгоранием — даже когда внешне все выглядит благополучно.

Исследования психологических особенностей предпринимателей показывают интересное совпадение: качества, которые связаны с успешной самостоятельной деятельностью, перекликаются с тем, что психодинамически описывается как проявления отцовской функции. Это инициативность, внутренний локус контроля, личная ответственность, способность принимать решения, готовность к разумному риску, толерантность к неопределенности и конкуренции, а также опора на собственные ценности при сохранении связи с реальностью (Журавлев, Позняков, 2012; Белова, 2016; Мурзина, Позняков, 2022).

С психодинамической точки зрения это позволяет говорить о достаточном уровне дифференциации субъекта и устойчивости его идентичности. Такой человек способен соотносить свои желания с реальностью, выдерживать фрустрацию и не разрушаться от ограничений. Иными словами, здесь функционирует зрелая внутренняя структура, интегрирующая закон, границы и авторство.

Трудности развития частной практики часто оказываются трудностями структурирования деятельности. Отцовская функция в профессиональной сфере проявляется в способности к самодисциплине, самоорганизации, честным договоренностям, соблюдению профессиональных и юридических норм, готовности к решениям.

Переход к другому уровню дохода и функционирования практики требует не просто большего числа клиентов, но и большей упорядоченности, другого распределения времени, пересмотра повседневных привычек, ревизии того, куда направляются силы, внимание и энергия. Речь идет о формировании зрелой и устойчивой внутренней организации. В этом смысле развитие практики требует способности обходить территорию как рачительный хозяин: замечать, где теряются ресурсы, что остается без внимания и какие области нуждаются в дополнительном структурировании.

Именно здесь личная история отношений с отцом может приобретать особое значение. То, каким был отец — поддерживающим или унижающим, устойчивым или хаотичным, разрешающим или запрещающим, — влияет на то, как специалист переживает требования структуры, закона, контроля, инициативы и риска. Когда человек начинает строить практику, он фактически вынужден идентифицироваться с отцовской функцией внутри себя. Тогда задачи, связанные с деньгами, планированием и продвижением, могут эмоционально окрашиваться ранним опытом отношений с отцовской фигурой. Это не говорит о прямой причинной связи между биографией и профессиональным результатом. Скорее профессиональная автономия активирует ранние способы обращения с властью, правилом, конкуренцией, признанием и самостоятельностью.

Предпринимательская деятельность в символическом смысле напоминает охоту: специалисту регулярно приходится выходить во внешний мир без гарантии результата. Не каждый день удается вернуться с добычей: бывают дни без отклика, периоды без новых клиентов, месяцы без ожидаемого роста. Отцовская фигура передает здесь важное послание: выходить приходится снова, даже если вчера добычи не было. Требуется выдерживать фрустрацию, подниматься и возобновлять действие, не разрушаясь от неудачи.

Здесь тема развития практики соединяется с трансгенерационной линией. Были ли в семейной истории фигуры, которые умели работать на себя, выдерживать неопределенность? Такие внутренние модели могут становиться важным ресурсом или зоной дефицита. В одном случае специалист опирается на присвоенный опыт самостоятельности, труда, риска и достоинства. В другом случае задачи продвижения, видимости и конкуренции могут переживаться как эмоционально опасные, стыдные или недоступные.

Итоговый тезис можно сформулировать так: отцовская функция в развитии частной практики выступает как психическая основа автономии, структуры и роста. Она помогает переводить деятельность с уровня выживания на уровень развития, удерживать творческий импульс в границах реальности и сохранять инициативу после неудачи. Трудности становления практики стоит рассматривать шире, чем организационную или маркетинговую проблему. В них пересекаются профессиональный сценарий, опыт сепарации, личностная зрелость и качество внутренне присвоенной отцовской функции. Частная практика нуждается в материнской функции, чтобы выжить, и в отцовской функции, чтобы расти.

About the authors

Alsou I. Samoilova

Author for correspondence.
Email: salsu@icloud.com
ORCID iD: 0009-0003-6815-2633

Practicing psychologist, psychoanalytically oriented psychotherapist, MA, student at the International Developmental Institute of Transactional Analysis (MIR-TA, St. Petersburg) and at the V. M. Bekhterev National Medical Research Centre for Psychiatry and Neurology

References

Supplementary files

Supplementary Files

Action

1. JATS XML

Download

2. Reference from the magazine 'TA in Russia'

Download (242KB)

Indexing metadata