The method that became our own: Svetlana Knyazyuk on the history of TA in Russia

Full Text

Светлана Викторовна Князюк — психолог, организационный консультант, тренер, одна из участниц первого круга российского ТА-сообщества. Она стояла у истоков развития транзактного анализа в России, была президентом СОТА в 1995–1996 годах и много лет участвовала в обучающих, организационных и международных проектах, связанных с ТА.

Президент ЕАТА Мэри Кокс (справа) и Светлана Князюк. Из личного архива С.В. Князюк

Ее профессиональный путь связан с работой с командами, диагностикой, организационным консультированием, обучением специалистов и созданием проектов, в которых транзактный анализ становился языком понимания организаций, профессиональных отношений и человеческого взаимодействия.

Имя Светланы Князюк не раз появлялось на страницах журнала «Транзактный Анализ в России» — в исторических обзорах, материалах о международных событиях, благодарностях и воспоминаниях коллег. Это интервью сохраняет память о том, как ТА входил в российскую профессиональную среду и становился частью психологического пути людей, которые его формировали.

За развитием ТА в России стоят люди, их встречи, решения и личные пути. Поэтому мы начинаем с самой Светланы Викторовны: с ее истории, значимых проектов и живых деталей, которые помогают увидеть человека за профессиональной ролью.

— Светлана, прежде чем говорить о становлении транзактного анализа в России, хочется немного увидеть ваш собственный профессиональный путь. Где вы учились, работали? Какие проекты считаете для себя особенно значимыми? И если можно, расскажите немного о том, что остается за пределами профессии: увлечения, неожиданные факты, занятия, которые вас поддерживали.

— Из того, что остается за пределами профессии, я бы назвала верховую езду и ролики. Три года я занималась верховой ездой, именно выездкой, и однажды даже смогла продемонстрировать эти навыки в Техасе, куда мы приехали перед международной ТА-конференцией в Сан-Франциско. Еще три года я занималась слаломом на роликах. Ролики совсем не мой вид спорта, но мне повезло с тренером: он не только «раскатал» меня, но и научил некоторым элементам.

Если говорить о профессиональных проектах, для меня интересным было участие в оценке антикризисных управляющих. Из большого количества разработанных тренингов я особенно выделила бы три: «Навыки проведения интервью» (отработка навыков проходила на реальных кандидатах), «Построение команды» (создан на базе теории ТА) и «Управление конфликтами» (построен на сквозном кейсе).

Отдельным важным проектом стала работа с бизнес-симуляцией «Миссия на Энернову»¹, одним из авторов которой была Джули Хей. Мы перевели, адаптировали ее и использовали в организациях как инструмент ассесмент-центра² и формат для командообразования. Еще один значимый опыт — фабрика процессов для судостроительной отрасли. И конечно, «МИР-ТА» как проект.

При этом важно сказать, что все эти проекты создавались не в одиночку. В их разработке и реализации мне помогала команда, поэтому это не только мои личные заслуги, но и результат общей работы.

— Светлана, как в вашей жизни впервые появился транзактный анализ?

— Вопросы интервью заставили меня задуматься над тем, почему я стала психологом. И оказалось, что, к разочарованию или удивлению, никакой осознанности в выборе профессии у меня не было. В те годы я понятия не имела ни о том, что такое психология, ни о том, что это за профессия — психолог.

После провала на экзаменах в московский медицинский институт пришлось снова думать над тем, куда поступать. Родители настоятельно советовали поступать в педагогический институт, который находился в родном городе Череповце прямо через дорогу от дома (очень удобно для родителей). Но однажды один из моих родственников упомянул про факультет психологии в Ленинграде, а дополнительным плюсом стало то, что среди экзаменов, которые надо было сдавать, были два любимых предмета — математика и биология. Я призадумалась. В итоге (спасибо родителям, они меня поддержали) я поступила на психфак. Получается, что скорее не я выбирала факультет, а впоследствии и кафедру, а они выбрали меня. Другой вопрос, что уже после третьего курса обучения мне стало понятно, что профессия психолога созвучна с моими личностными качествами.

Участники ТА-конференции за рубежом: Том и Дельфин Фрейзер, Дмитрий Касьянов, Татьяна Глизнецова. Из личного архива С.В. Князюк

— Кто был вашим первым преподавателем в ТА и каким было это знакомство? Что запомнилось из той встречи?

— На последнем курсе, когда я работала над дипломом (кафедра юридической психологии³), моим рецензентом стала Гулина Марина Анатольевна. Именно она и курировала мое распределение на работу в Ленинградский механический институт⁴ и в 1989 году пригласила на первый семинар по транзактному анализу. Это был 101-й курс, который проводили иностранные специалисты Том и Дельфин Фрейзер. В те годы поучиться у иностранных преподавателей было настоящим чудом. Здесь будет уместно привести два примера из жизни, чтобы объяснить, почему я называю этот шанс чудом. Первая зарисовка. Во время осенней работы студентов в колхозе один из преподавателей предложил нам принять участие в социально-психологическом тренинге, но при этом настоятельно рекомендовал никому не рассказывать на факультете о том, что он его проводил, — использование иностранных методов работы, мягко скажем, не приветствовалось. Вторая зарисовка. Вместе с однокурсницей на работе по ночам мы перепечатывали перевод интерпретации теста Люшера, поскольку купить его было нельзя.

Итак, в моей жизни появился транзактный анализ. Несмотря на то, что 101-й курс был вводным и основной целью было знакомство с теорией, Том и Дельфин настолько умело сочетали концепции с практикой, что это позволило освоить основные понятия и окунуться в атмосферу психотерапевтического подхода, прочувствовать на себе, как это работает. Приезд Тома и Дельфин Фрейзер просто открыл дверь, и к нам хлынул поток иностранных специалистов.

Светлана Князюк показывает ката «Песочные часы» в ресторане с Петрушкой Кларксон и Сью Фиш, 1991 год. Из личного архива С.В. Князюк

— Как проходило первое обучение? Кем были ведущие и супервизоры?

— Для приема иностранных специалистов на постоянной основе необходима была организация, которую мы и зарегистрировали в начале 1990-х годов, — Санкт-Петербургский институт транзактного анализа (СИТА), о чем достаточно подробно рассказала Марина Соковнина⁵. Дополню лишь тем, что в какой-то момент Юрий Ковалев и Марина Гулина⁶ вышли из состава соучредителей и постепенно свели на нет связь с группой, которая складывалась вокруг первых семинаров по ТА. Еще одно имя, которое важно упомянуть в связи с началом развития ТА в России, — это Грейнджер Вестон⁷ (Grainger Weston), который долгие годы оказывал спонсорскую помощь и помогал ТА-специалистам приезжать к нам.

Огромный вклад на начальном этапе развития ТА в России внес Дмитрий Касьянов, переведя книгу Яна⁸ Стюарта и Вэнна Джойнса⁹ «Современный транзактный анализ», ведь большинство из тех, кто увлекся ТА, не владели английским языком. Издать книгу помог Большаков Владимир Юрьевич, коллега, с которым я обучалась на факультете психологии.

Перечислю некоторых специалистов, которые нас посетили в начале 90-х годов: Том и Дельфин Фрейзер (Tom and Delphine Frazier), Фелипе Гарсиа (Felipe N. Garcia), Ален и Изабель Креспель (Alain and Isabelle Crespelle), Петрушка Кларксон и Сью Фиш (Petrushka Clarkson and Sue Fish), Лес Кадис и Рут Макклендон (Les Kadis and Ruth McClendon), Дентон Робертс (Denton Roberts), Кристин Листер-Форд и Дженни Макнамара (Christine Lister-Ford and Jennie McNamara), Мириам Берк (Miriam Burke) и многие другие. Мы стали заниматься транзактным анализом на постоянной основе: изучать различные аспекты теории, проходить психотерапию и супервизию. Отмечу, что каждый член группы попробовал силы в качестве психотерапевта в своей деятельности, что в соответствии с канонами ТА требовало не только прохождения личной психотерапии, но и представления случаев из собственной практики для разбора на супервизии. Вход в группу был открыт для каждого, независимо от профессии и образования. Например, из тех, кто еще не был упомянут в предыдущих статьях: психолог Ирина Выбойщик, ныне покойные математик Наташа Вилина и врач-педиатр Светлана Киселева.

В те годы финансовая сторона приездов была устроена тактично по отношению к нам. Мы обеспечивали приезжавшим специалистам проживание и питание, находили помещение для занятий, набирали группы, организовывали перевод и культурную программу, а их работа обычно не оплачивалась. Семинары проходили за счет спонсорской помощи, поддержки международного ТА-сообщества или просто благодаря готовности специалистов работать бесплатно — возможно, ради идеи, продвижения ТА или желания увидеть Россию и людей, которые здесь жили и работали.

Все приезжавшие специалисты были очень разными, но каждому из них, с моей точки зрения, были присущи следующие важные качества:

• не только «декларировали», но и демонстрировали принцип «Я ОК — Ты ОК», то есть бережно и с пониманием относились к каждому члену группы;
• были индивидуальностями и творческими личностями;
• целиком включались в процесс обучения и все делали с полной самоотдачей;
• были готовы принимать вызов и рисковать.

Думаю, что во время семинаров и в процессе общения мы развеивали некоторые их мифы о нас. Например, Фелипе Гарсиа приехал зимой полностью подготовленный к нашей «суровой действительности» (привез с собой сухпайки). В один из дней он не выдержал и спросил: «А где же квашеная капуста?» Оказалось, что его предупредили о том, что в России все время едят капусту, а мы ни разу ее не предложили. Другое яркое впечатление — приезд Петрушки Кларксон и Сью Фиш. Именно в период с 18 по 21 августа 1991 года произошел путч, но они посовещались и решили проводить занятия. А когда мы обедали с ними в ресторане, я упомянула, что длительное время очень серьезно занималась карате, на что Петрушка предложила мне показать что-нибудь прямо в зале. Я сделала ката «Песочные часы», а она показала движение из ушу. Для меня такое поведение лишь подтверждает то, что к нам приезжали неординарные люди.

Петрушка и Сью пригласили Дмитрия Касьянова, меня, Татьяну Сизикову и Татьяну Глизнецову пройти обучение в Великобритании в институте «Метанойя». Для меня это были два незабываемых месяца: полное погружение в языковую среду, занятия по восемь часов каждый день, разнообразие курсов и возможность выбрать те, которые мы хотим посетить. Единственный курс, в посещении которого нам отказали, — повторное проживание детства, речайлдинг¹⁰. Все преподаватели института строго соблюдали этические нормы и заботились о психологической безопасности студентов. Для участия в данном семинаре участники должны были обязательно пройти длительную психотерапию именно с преподавателями «Метанойи», а мы ее не проходили.

Участники одного из семинаров по ТА: Ирина Соболева, Елена Жукова, Елена Соболева, Татьяна Сизикова, Робин Маслен (Австралия), Дмитрий Касьянов, Светлана Князюк, 1992 или 1993 год. Из личного архива С.В. Князюк

— С чем, на ваш взгляд, связано то, что при таком активном старте в России оказалось так мало сертифицированных специалистов по ТА?

— Иногда возникает ощущение, что, несмотря на долгую историю, мы все еще остаемся в начале пути. С 1989 по 2003 год в Санкт-Петербург из-за рубежа приезжали до 4–5 ТА-специалистов в год, и это был настоящий бум или расцвет в развитии ТА. Кроме того, среди преподавателей появились те, кто был сертифицирован в организационном ТА; среди них были Джордж Колризер (George Kohlrieser), Гюнтер Мор (Günther Mohr), Эйб Вагнер (Abe Wagner), Серваас ван Бекум (Servaas van Beekum), Тайби Кэлер (Taibi Kahler), Мэри Кокс (Mary Cox), Джули Хей (Julie Hay). Думаю, что приезд специалистов, которые работали с организациями и людьми внутри организаций, вызвал дополнительный интерес к обучению в ТА. Я для себя точно решила, что организационный ТА — это моя область.

Среди постоянных участников групп были те, кто выразил готовность подписать контракт на сертификацию как в психотерапии, так и в организационном ТА. Некоторые даже подписали, но, к сожалению, сертифицироваться смогли единицы. Во-первых, влияли финансы, поскольку, кроме большого объема работ по подготовке к сдаче экзаменов в соответствии с международными стандартами, необходимо было вложить средства в свое обучение, супервизию и психотерапию. Экзамены принимаются во время международных конференций. Кандидат на контракте с супервизором после допуска к сдаче экзамена должен был поехать за рубеж. Не все могли себе это позволить. В те времена в России не было сертифицированных ТА-специалистов, с которыми можно было бы подписать контракт и избежать некоторых существенных финансовых затрат. Во-вторых, сам процесс подготовки к сдаче экзаменов требует больших временных затрат (набрать все необходимые часы: теорию, личную терапию, супервизию, подготовку письменной работы и т. д.). Время, затрачиваемое на это, может быть сопоставимо со временем, затраченным на получение высшего образования (5 лет), но при этом ты не получаешь диплом о втором высшем образовании, а становишься сертифицированным транзактным аналитиком (CTA), что не дает права обучать и супервизировать других. В лучшем случае сдаешь второй экзамен и получаешь статус временного обучающего и супервизирующего транзактного аналитика (PTSTA). Я часто задавала себе вопрос о том, почему я так и не сертифицировалась в ТА, и ответ до сих пор неочевиден. Выражу лишь мои размышления и субъективное восприятие. В ТА существовали жесткие правила и требования, которые необходимо было выполнить для получения сертификации. Наличие четкой структуры — это большой плюс, но лично для меня это стало минусом, поскольку было ощущение, что меня все время «загоняют» в позицию Адаптивного Ребенка, требующую однозначного подчинения. Для меня «подчинение» выражалось в том, что я должна была всю свою профессиональную и личную жизнь посвятить цели сертификации. В этом нет ничего неправильного, но для меня жизнь была чуть шире и многограннее — работа, которая позволяла зарабатывать на жизнь, профессиональный рост, семья, друзья, хобби, увлечения и много-много всего, что было интересным, любопытным и познавательным. Резонный вопрос: «А как же сертифицировались творческие преподаватели?» Как версия, в самом начале развития ТА было вдохновение и энтузиазм у тех, кто вступал в ряды ТАшников; не были созданы жесткие стандарты, и на этой волне сертификация проходила проще и легче. Именно поэтому среди первопроходцев много тех, кто не имеет, например, базового психологического образования. Если взвесить вложенные усилия, которые тянули бы на защиту кандидатской, и то, что я получила бы на выходе, то выбор в пользу сертификации не столь однозначен. Повторюсь, это всего лишь мое субъективное мнение.

Эйб Вагнер на семинаре «Преодолевая барьеры в общении», 2006 год. Из личного архива С.В. Князюк

Мэри Кокс, Рон Томпсон, Дмитрий Шустов и Светлана Князюк после семинара. Из личного архива С.В. Князюк

— В какой момент вы почувствовали, что ТА в России укоренился и стал своим?

— Где-то к началу 2000-х возникло стойкое ощущение, что ТА в России укоренился и стал своим: расширился круг втянутых в обучение, приезды иностранных специалистов стали регулярными, появился первый сертифицированный транзактный аналитик — Татьяна Сизикова (СТА-P, 1997), переводилась и становилась доступной литература и т. д. В качестве метафоры: «ТА стал жить своей жизнью, и жизнь эта у ТА наладилась и бурлила».

— Насколько вам известна история появления первых вводных курсов по транзактному анализу в России? Что вы можете рассказать о приезде Грейнджера, последующем приезде Фрейзеров и роли тех коллег, которые занимались организацией этих контактов с ITAA?

— Мое первое знакомство с ТА началось с семинара Фрейзеров (курс 101). За факты, которые были до этого, нести ответственность не имею права. Из того, что знаю: Ростислав Макушенко вместе с Дмитрием Касьяновым списались с ITAA. Далее был первый приезд Грейнджера, а потом приезд Фрейзеров¹¹.

— Кто входил в самую первую группу курса 101 и кто потом стал ядром российского ТА-сообщества? Кто был инициатором создания СИТА и кто вошел в первый круг учредителей?

— В самую первую группу 101-го курса входили Дмитрий Касьянов, Светлана Князюк, Татьяна Сизикова, Татьяна Глизнецова, Елена Жукова, Владимир Гусаковский, Елена Соболева, Марина Соковнина, Юрий Ковалев, Марина Гулина, Марина Клишева. Многие из этих людей позднее вошли в первый круг российского ТА-сообщества и участвовали в создании СИТА.

Светлана Князюк, Джон Гуцке, Светлана Киселева и Марина Клишева на семинаре по духовности, 2002 год. Из личного архива С.В. Князюк

— Что влияло на выбор иностранных преподавателей после Фрейзеров? Было ли важно направление работы, профессиональная репутация, готовность ехать в Россию, готовность работать без оплаты, рекомендации коллег? Расскажите, пожалуйста, о раннем этапе обучения: темах семинаров, супервизиях, терапии и фиксации часов.

— Никакой стратегии выбора приезда иностранных преподавателей не было. Имела значение готовность приехать в Россию и работать бесплатно. У участников первых семинаров было много энтузиазма, желания учиться и впитывать любую информацию по ТА. И нам повезло, потому что готовность посетить Россию была присуща именно тем представителям ТА-сообщества, которые были выдающимися личностями. География приездов впечатляет: Великобритания, Австралия, Германия, Франция, США (наибольшее число преподавателей).

Если говорить точнее, в тот период еще не было клинической программы в современном смысле этого слова. Не было единого руководителя программы (как со стороны иностранных преподавателей, так и с нашей), заранее выстроенного учебного плана и последовательности тем. Это был ранний этап интенсивного обучения: приезжавшие специалисты предлагали темы, мы соглашались, использовали каждую возможность получить новую информацию по ТА и просто учитывали свои часы. Нам повезло, что преподаватели обычно спрашивали, какие темы мы уже освоили, и предлагали те разделы, которые помогали закрывать пробелы в понимании основ транзактного анализа. Минус такого эклектичного подхода к выбору тем — отсутствие планомерности и постадийности в освоении содержания ТА. Но есть и плюс: нам просто раскачали мозги за счет многовариантности и разных подходов (не только ТА — например, Ален и Изабель Креспель проводили семинар по групповой динамике и снам). Конечно, большинство тем касалось ТА. Приезд любого специалиста, как правило, длился неделю, что резонно. Например, лететь из США или Австралии на другой конец света ради двух- или трехдневного семинара нерационально, поэтому дополнительно они проводили терапию, супервизию и, конечно, могли насладиться достопримечательностями нашего города.

Марина Клишева и Марина Соковнина на семинаре с Мириам Берк, 2002 год. Из личного архива С.В. Князюк

— Кто занимался организацией приездов: переговорами, переводом, проживанием, финансами, помещением?

— Организацией приездов, как правило, занимались все соучредители. Дмитрий Касьянов занимался переговорами, переводами, приглашением. Вопрос проживания решался по-разному, в зависимости от их пожеланий и наших финансовых возможностей. Некоторые преподаватели останавливались у нас с Дмитрием Касьяновым. Татьяна Глизнецова как председатель СИТА, как правило, занималась финансами и отчетностью.

— Кто переводил семинары и супервизии?

— Дмитрий Касьянов переводил во время первых приездов, позже дополнительно появился еще один переводчик.

— Кто проводил групповую терапию?

— Групповую терапию проводили иностранные преподаватели. Предположу, что каждый обучающийся пробовал свои силы в проведении терапии, если не групповой, то индивидуальной. Нам в любом случае необходимо было предоставлять на супервизии случаи из своей практики.

Джули Хей на семинаре «Менеджмент и лидерство» на базе ООО «Б.К.Т.», 2003 год. Из личного архива С.В. Князюк

— Какие события (конференции, приезды международных преподавателей, сертификации) стали переломными?

— Важным поворотом для меня стал приезд Джули Хей в 2003 году. Мы пригласили ее провести тренинг в ООО «Бизнес. Консалтинг. Тренинг». Семинар назывался «Менеджмент и лидерство: психологический подход» и был посвящен применению ТА в организациях. Это пример изменения формата организации обучения. Если раньше многое держалось на энтузиазме, спонсорской помощи и поддержке международного ТА-сообщества, то в данном случае все расходы на семинар взяло на себя ООО «Бизнес. Консалтинг. Тренинг», где я была генеральным директором. Содержание семинара стало для меня прорывом. Оно показало, насколько широким может быть применение ТА не только в психотерапии, но и в работе с организациями. Мои впечатления о Джули как о тренере: невозмутимость, умение слушать и следовать своему плану, четкость в изложении материала. Я восприняла Джули как истинную леди во всех смыслах этого слова. При этом Джули могла проявить и Свободного Ребенка. Она поделилась тем, что уже в зрелом возрасте прыгнула с парашютом, пошла заниматься танцами. Джули — разносторонняя личность. Она занималась психотерапией, работала в организациях, проводила оценку персонала, а однажды решила стать человеком, у которого есть звание обучающего и супервизирующего транзактного аналитика во всех областях применения ТА, — и сделала это!

В 2003 году мы заключили соглашение о том, что можем использовать бизнес-симуляцию «Миссия на Энернову», разработанную Джули Хей и Питером Эмери, на определенных финансовых условиях. «Миссия на Энернову» — уникальная деловая игра, которую Джули и Питер использовали для оценки потенциала и развития управленческих качеств сотрудников. Почти год ушел на перевод, адаптацию, апробацию, доработку и продвижение этого инструмента на рынке. С 2004 года мы успешно использовали игру как для оценки потенциала сотрудников, так и для командообразования. Джули приезжала к нам еще раз, чтобы провести открытый семинар по теме «Бизнес-симуляции в рамках проведения центров оценки и развития». Позже именно с Джули Хей началась первая клиническая программа по ТА под эгидой ООО «МИР-ТА».

— С чем связано переименование СИТА в СОТА?

— Факты точно не вспомню, но, скорее всего, это было связано с юридическими вопросами. Использование слова «институт» налагало определенные обязательства, поэтому было принято решение внести изменения в название.

— Как вы понимаете причины выхода Юрия Ковалева и Марины Гулиной из состава соучредителей и их отхода от участия в дальнейшем обучающем процессе?

— Этот вопрос лучше уточнить у них. По моему пониманию, эти люди были представителями академического сообщества и, возможно, не разделяли подход к развитию ТА в России, которого придерживались остальные участники обучающей группы и учредители.

— Какой сюжет можно было бы написать про развитие ТА в России? Какие были главные испытания и каковы возможные финалы?

— Размышляя о сюжете, так и хочется использовать стадии развития организаций по Адизесу¹². Думаю, что их действительно можно использовать для анализа компаний, которые создавались для продвижения ТА не только в России, но и за рубежом. Есть одно противоречие: организации зарождаются, развиваются и расцветают, существуют и умирают, но ТА — не организация. Для меня развитие ТА в России похоже на детектив, в котором есть все: предыстория, интрига, развитие событий, эмоции, взаимоотношения, открытия, личностный рост, развитие тех, кто вовлечен в процесс, и многое другое. У этого детектива нет развязки, или же эта развязка — с открытым концом. Скажу только то, что в чистом виде ТА вряд ли сможет развиваться дальше. У меня есть идеи о том, каким должно быть развитие ТА, но, используя один из постулатов Эрика Берна: «Ничего не говори, если не можешь описать это в виде диаграммы»¹³, я сохраню некоторую интригу, поскольку пока у меня нет диаграммы для будущей модели развития ТА.

Фелипе Гарсиа, Светлана Князюк и ее сын едут в метро на балет «Лебединое озеро» после семинара Workshop on responsivity («Способность реагировать, быть реактивным»), 1994 год. Фелипе — один из немногих преподавателей, кто был готов посмотреть, что такое метро. Из личного архива С.В. Князюк

— А кто из приезжавших преподавателей останавливался у вас дома? Сохранились ли какие-то смешные или трогательные бытовые истории об этом?

— Я упомянула Фелипе Гарсиа (который, кроме сухпайков, привез шерстяные носки и ходил в шапке-ушанке). Также у нас останавливались Мириам Берк, Петрушка Кларксон и Сью Фиш. В день, когда должен был начаться семинар с Петрушкой и Сью (группа была набрана), мы включили телевизор, а там… «Лебединое озеро». Сначала мы стали думать, что делать с семинаром и как помочь преподавателям вернуться в Великобританию. Однако, когда дамы встали, ознакомились с ситуацией и посовещались, то решили, что семинару быть, а все остальное — по мере поступления. В итоге ситуация разрешилась правильным образом: и семинар состоялся, и они смогли вернуться домой.

Джон Гуцке и Мириам Берк на семинаре по духовности на базе ООО «Б.К.Т.», 2002 год. Из личного архива С.В. Князюк

— В вашем рассказе поездка в институт «Метанойя» — важное событие для первого круга российского ТА. Петрушка Кларксон и Сью Фиш пригласили туда Дмитрия Касьянова, вас, Татьяну Сизикову и Татьяну Глизнецову. Что, на ваш взгляд, определило этот выбор? И как вы сегодня понимаете, почему именно Татьяна Сизикова смогла довести путь до сертификации?

— Думаю, что с выбором было все просто: они жили у нас и много общались с нами. Татьяна Глизнецова была президентом, а Татьяна Сизикова — очень целеустремленной с точки зрения сертификации в ТА. Это и ответ на последний вопрос. Она не только очень хотела, но и смогла пройти путь до сертификации.

— Почему первый контракт с Дженни Макнамарой на СТА был заключен с Татьяной Глизнецовой и Татьяной Сизиковой?

— Ответить на вопрос, почему первый контракт был заключен именно с ними, могут только обе Татьяны. Факт: именно после визита в Англию состоялся семинар в России с Дженни Макнамарой и Кристин Листер-Форд. Думаю, что, познакомившись в Англии с ними, Татьяна Сизикова и Татьяна Глизнецова озвучили свое намерение заключить контракт, что и было сделано позже.

— Татьяна Глизнецова затем стала первым президентом СИТА. Для меня она пока выглядит почти мифической фигурой в этой истории. Можете рассказать о ней подробнее: как вы с ней познакомились, почему выбор пал именно на нее, какой она была как человек и специалист, какую роль сыграла в создании СИТА и почему именно ей доверили президентство?

— С Татьяной Глизнецовой я познакомилась во время прохождения 101-го курса. К сожалению, в памяти осталось не очень много воспоминаний. Могу сказать, что первым президентом СИТА ее выбрали единогласно. Она полностью была включена в развитие ТА в России и готова дальше вкладывать усилия и время в этот процесс. Кроме того, я воспринимала Татьяну как человека, который открыт всему новому и способен это новое двигать в массы.

— Что сегодня важно помнить о Татьяне Глизнецовой, если мы говорим об истоках российского транзактного анализа?

— У меня нет ответа на этот вопрос, поскольку ближе с Татьяной общалась Таня Сизикова. Возможно, надо обратиться к ней.

— Есть интересный сюжет: после сертификации первые обучающие группы Владимира Гусаковского и Татьяны Сизиковой появились не в России, а в Украине и Казахстане. Как вы это понимаете? Была ли тогда поддержка со стороны СИТА, были ли внутри организации условия для запуска российских обучающих групп? И связано ли, на ваш взгляд, дальнейшее преобразование СИТА в СОТА с поиском новой организационной формы для развития ТА уже своими силами?

— Не знаю точных причин, почему после сертификации первые обучающие группы появились не в России. Возможно, в Украине и Казахстане ТА только зарождался, поэтому у участников присутствовал большой энтузиазм, а у нас начался период некой стабилизации в развитии. Кроме того, обучать тех, с кем ты вместе учился несколько лет, наверное, неэтично.

¹ Mission to Enernova: Assessing Potential and Developing Performance — бизнес-симуляция Джули Хей и Питера Эмери, опубликованная Gower Publishing в 2001–2002 годах. Использовалась для оценки потенциала, развития управленческих навыков, командообразования и анализа групповой динамики.

² Ассесмент-центр — метод комплексной оценки сотрудников или кандидатов через специально подобранные задания, деловые игры, интервью, кейсы и наблюдение за поведением.

³ В настоящее время — кафедра психологии поведения и превенции поведенческих аномалий факультета психологии СПбГУ.

⁴ В настоящее время — БГТУ «ВОЕНМЕХ» им. Д. Ф. Устинова.

⁵ См.: Самойлова А. И. ТА: первые шаги в России: интервью с М. С. Соковниной // Транзактный анализ в России. 2025. Т. 5, № 2. С. 72–79.

⁶ В настоящее время — профессор кафедры методологии психологии МГУ им. М. В. Ломоносова.

⁷ Грейнджер Вестон (Grainger Weston) — американский участник международного ТА-сообщества и благотворитель. По материалам NATAA, он говорил по-русски, инициировал обучение по ТА в Санкт-Петербурге, поддерживал поездки российских участников на конференции в США и помогал организовывать приезд в Россию зарубежных тренеров. В интервью Ростислава Макушенко Вестон также упоминается как человек, откликнувшийся на письмо в ассоциацию ТА и поддержавший приезд супругов Фрейзер для проведения 101-го курса. См.: Remembering Grainger Weston, Benefactor to TA // NATAA, 2023; Федотов И. А. Резиновая лента в истории ТА и интроецированные первые тренеры: интервью с Р. В. Макушенко // Транзактный анализ в России. 2021. Т. 1, № 1. С. 34–36.

⁸ В более поздних изданиях используется написание Иан.

⁹ Также встречается написание Джоинс.

¹⁰ Речайлдинг (rechilding, иногда re-childing) — клиническая интервенция в транзактном анализе, описанная Петрушкой Кларксон и Сью Фиш как отдельная категория интервенций с эго-состояниями. Термин можно перевести как «создание нового детского опыта» или «повторное проживание детства». Работа связана с ранними детскими эго-состояниями и созданием нового опыта в настоящем как опоры для будущего. См.: Clarkson P., Fish S. Rechilding: Creating a New Past in the Present as a Support for the Future // Transactional Analysis Journal. 1988. Vol. 18, No. 1. P. 51–59.

¹¹ Подробнее о ранней истории международных контактов российского ТА см.: Федотов И. А. Резиновая лента в истории ТА и интроецированные первые тренеры: интервью с Р. В. Макушенко // Транзактный анализ в России. 2021. Т. 1, № 1. С. 34–36; Кочеткова-Корелова О. В. Дмитрий Касьянов: «Я горжусь тем, что переведенные мною термины до сих пор остались без изменений» // Транзактный анализ в России. 2022. Т. 2, № 1. С. 62–65; Гамзина Е. Н., Соковнина М. С. Развитие и становление Транзактного Анализа в России в 1990-е и 2000-е годы // Транзактный анализ в России. 2023. Т. 3, № 3. С. 69–72.

¹² Ицхак Адизес описывает развитие организаций через модель жизненного цикла: от роста и расцвета до старения и возможного упадка. На каждом этапе возникают свои нормальные и патологические проблемы управления. См.: Adizes I. Corporate Lifecycles: How and Why Corporations Grow and Die and What to Do About It. Prentice Hall, 1988; Адизес И. Управление жизненным циклом компании. М.: Альпина Паблишер, 2022.

¹³ Формула “Don’t say anything you can’t diagram” связана с теоретической и творческой традицией Эрика Берна. См.: Karpman S. B. “Don’t Say Anything You Can’t Diagram.” The Creative Brainstorming System of Eric Berne // International Journal of Transactional Analysis Research & Practice. 2019. Vol. 10, No. 1. P. 4–20.

About the authors

Alsou I. Samoilova

Author for correspondence.
Email: salsu@icloud.com
ORCID iD: 0009-0003-6815-2633

Practicing psychologist, psychoanalytically oriented psychotherapist, MA, student at the International Developmental Institute of Transactional Analysis (MIR-TA, St. Petersburg) and at the V. M. Bekhterev National Medical Research Centre for Psychiatry and Neurology

References

Supplementary files

Supplementary Files

Action

1. JATS XML

Download

2. EATA President Mary Cox (right) and Svetlana Knyazyuk. From S.V. Knyazyuk's personal archive

Download (343KB)

Indexing metadata

3. Participants of the TA conference abroad: Tom and Dolphin Fraser, Dmitry Kasyanov, Tatyana Gliznetsova. From S.V. Knyazyuk's personal archive

Download (170KB)

Indexing metadata

4. Svetlana Knyazyuk performs the kata 'Hourglass' at a restaurant with Petrushka Clarkson and Sue Fish, 1991. From the personal archive of S.V. Knyazyuk

Download (142KB)

Indexing metadata

5. Participants of one of the TA workshops: Irina Soboleva, Elena Zhukova, Elena Soboleva, Tatyana Sizikova, Robin Maslen (Australia), Dmitry Kasyanov, Svetlana Knyazyuk, 1992 or 1993. From the personal archive of S.V. Knyazyuk

Download (172KB)

Indexing metadata

6. Abe Wagner at the seminar 'Overcoming Barriers in Communication,' 2006. From S.V. Knyazyuk's personal archive

Download (118KB)

Indexing metadata

7. Mary Cox, Ron Thompson, Dmitry Shustov, and Svetlana Knyazyuk after the seminar. From S.V. Knyazyuk's personal archive

Download (224KB)

Indexing metadata

8. Svetlana Knyazyuk, John Gutske, Svetlana Kiseleva, and Marina Klishev at a spirituality seminar, 2002. From S.V. Knyazyuk's personal archive

Download (113KB)

Indexing metadata

9. Marina Klisheva and Marina Sokovnina at a seminar with Miriam Berk, 2002. From S.V. Knyazyuk's personal archive

Download (111KB)

Indexing metadata

10. Julie Hay at the 'Management and Leadership' seminar at LLC 'B.K.T.', 2003. From the personal archive of S.V. Knyazyuk

Download (203KB)

Indexing metadata

11. Felipe Garcia, Svetlana Knyazyuk, and her son are taking the subway to the ballet 'Swan Lake' after the Workshop on Responsivity seminar, 1994. Felipe was one of the few teachers willing to see what the subway was like. From S.V. Knyazyuk's personal archive.

Download (156KB)

Indexing metadata

12. John Gutzke and Miriam Berk at a spirituality seminar at LLC “B.K.T.”, 2002. From the personal archive of S.V. Knyazyuk

Download (176KB)

Indexing metadata