Transactional analysis in Russia: Science, profession, and a voice of its own

Full Text

На I научной конференции по Транзактному Анализу, посвященной современным подходам к работе со сценарием, прошла панельная дискуссия о том, как сегодня развивается психология в России и какое место в этом процессе может занять транзактный анализ. Тема звучала широко: «Сценарий развития психологии в России и будущее транзактного анализа». Поэтому разговор быстро вышел за пределы отдельных теоретических вопросов и стал обсуждением профессионального поля в целом: науки, практики, образования, законодательства и идентичности транзактных аналитиков.

В панельной дискуссии участвовали Алла Далит, Василий Пузиков, Елена Шовина, Ирина Иванова, Юлия Градова, коллеги из зала и слушатели онлайн. Разговор модерировала Ольга Кочеткова-Корелова, главный редактор журнала «Транзактный Анализ в России».

С первых минут стало ясно, что обсуждение не останется только в рамках теории. Участники говорили о том, куда движется психология в России, как сегодня складывается профессиональное поле, зачем транзактному анализу исследования, как соотнести живую терапевтическую практику со стандартами, законами и требованиями доказательности. Звучали вопросы о профессиональной идентичности, авторских правах, деньгах, супервизии и будущем обучения.

За всеми этими темами стоял главный вопрос: какой сценарий сейчас складывается у психологии в России и какое место в этом сценарии может занять транзактный анализ?

Юлия Градова, директор «МИР-ТА», президент ОСТА (Ассоциация организаций и специалистов транзактного анализа), издатель журнала «Транзактный Анализ в России»; Михаил Липенчук, вице-президент ОСТА

От разрозненности к общему языку

Одной из первых тем дискуссии стало состояние современной психологии в России. Участники говорили о том, что профессиональное поле сегодня развивается неровно: разные школы, методы и сообщества часто используют собственный язык, свои критерии эффективности и свои способы обучения специалистов. Из-за этого специалистам бывает трудно соотносить между собой разные подходы: одни и те же трудности клиента могут описываться разными словами, через разные модели и с разными акцентами.

Ирина Иванова обратила внимание на то, что разные направления психологии изучают общий объект, но описывают его через разные методологии, понятия и техники. Поэтому перспективным ей видится движение к более внимательному соединению знаний, которые уже накоплены в разных областях. Важным условием такого движения она назвала развитие супервизионной культуры. В этом контексте супервизия звучала как профессиональная среда, где специалист учится лучше понимать клиента, себя и сам процесс помощи.

Василий Пузиков также говорил о необходимости общего языка. Он заметил, что разные психологические направления порой описывают человека настолько по-разному, что у студентов может возникать ощущение, будто речь идет о разных людях. Для транзактного анализа в России, по его мнению, сейчас особенно важен исследовательский шаг. Долгое время ТА развивался преимущественно как практическая и обучающая система, а теперь нуждается в более ясном научном описании того, что происходит в реальной работе с клиентами.

В этой части разговора появилась и тема искусственного интеллекта. Василий Пузиков привел примеры клиентов, которые приходят на консультацию уже после общения с ChatGPT: один заранее спрашивает у нейросети, как должна проходить первая встреча с психологом; другой составляет с ее помощью список вопросов перед браком. Эта тема прозвучала скорее как знак времени, чем как повод для тревоги. Искусственный интеллект уже вошел в психологическое поле, помогает людям готовиться к разговору и формулировать вопросы, однако сама терапия по-прежнему требует человеческого присутствия, контакта и живой реакции. Машина может предложить список из двадцати шести пунктов, но место, где человек останавливается и не может двигаться дальше, чаще всего открывается именно в разговоре с другим человеком.

Участники панельной дискуссии Василий Пузиков, Алла Далит, Ирина Иванова, Елена Шовина

Наука нужна, но какую цену мы готовы за нее заплатить?

Самая напряженная линия разговора касалась науки и доказательности. Здесь мнения участников не совпадали, и именно это сделало дискуссию объемной.

Алла Далит внесла в разговор важное уточнение: научное признание профессии необходимо, но сама исследовательская форма не всегда легко соотносится с живой психотерапевтической практикой. Как человек, долго находившийся внутри научной среды, она говорила о скепсисе по отношению к исследованиям в гуманитарной области: «Человека трудно измерить тестом сегодня и через две недели, потому что он живет, меняется, вступает в отношения, переживает кризисы, утраты, надежды и случайные утренние ссоры». Для нее научная форма оказывается необходимой прежде всего как способ легитимизации профессии в глазах государства и общества. Это нужно для защиты, для признания, для возможности функционировать. При этом лично ей ближе психология, которая не теряет связи с душой, духовностью и глубинным развитием человека.

Эта позиция задала важное напряжение: наука может защищать профессию, но может и обеднять ее, если начинает требовать от живого процесса слишком жесткой схемы.

Ирина Иванова предложила другой ракурс. Она напомнила, что в имаготерапии отношений тоже был период, когда практика подтверждалась прежде всего опытом терапевтов и пар. Но затем возникла необходимость научного подтверждения, и практики стали писать диссертации, формировать исследовательскую базу, проводить кросс-культуральные исследования. По ее словам, это сопротивление науке может смениться удовлетворением, когда исследования начинают открывать новые связи и показывать глубину опыта отношений в разных культурах.

Елена Шовина поддержала мысль о важности исследований, но сразу обозначила реальную проблему: большие количественные исследования требуют больших денег. Если профессиональное сообщество хочет, чтобы метод был признан, включен в систему страховой или государственной помощи, ему нужны данные. Но чтобы получить эти данные, нужны ресурсы, инфраструктура, заинтересованные организации и культура исследований. У отдельного психотерапевта чаще есть ресурс для кейс-стади и качественного анализа, а не для масштабных проектов.

Так в дискуссии возникла почти классическая дилемма: чтобы стать видимыми для государства и общества, нужны исследования; чтобы проводить исследования, нужны ресурсы; чтобы появились ресурсы, сообщество должно стать достаточно видимым и организованным.

Исследовать психотерапию и не потерять человека

Один из самых точных вопросов касался риска стандартизации. Если транзактный анализ стремится к научной доказательности, не окажется ли он внутри слишком жесткого протокола, где человек превращается в объект измерения? Не потеряется ли то, ради чего вообще существует психотерапия: контакт, отношения, способность по-новому переживать себя и другого?

Ирина Иванова предложила различать исследование и терапию. Исследование может описывать, измерять и сравнивать данные. Терапия остается живым процессом, где важны контакт, отношения, контракт и движение клиента. Если заранее задавать человеку количество сессий и способ изменения, психотерапия превращается в «скрипт помощи». Именно поэтому сообществу важно отстаивать право на психотерапию, а не на набор стандартизированных действий.

Елена Шовина добавила, что даже в подходах, где долго ценились четкие протоколы и измеримые процедуры, сегодня постепенно меняется само понимание результата терапии. Психика не всегда меняется за фиксированное количество встреч — отношения требуют времени. А если исходить из того, что «лечат отношения», то разные направления психотерапии в какой-то момент оказываются ближе друг к другу, чем кажется в полемике между школами.

Ольга Кочеткова-Корелова предложила посмотреть на происходящее через язык транзактного анализа. В разговоре было видно, как рядом существуют разные потребности: нужны порядок и стандарты, важно сохранить свободу терапевтической работы, есть тревога перед внешним регулированием. В такой ситуации особенно важна позиция Взрослого: она помогает не спорить из страха или сопротивления, а думать, различать и договариваться. Возможно, именно такой взрослой позиции сейчас не хватает исследовательской культуре ТА в России.

Методология как территория свободы

Важный поворот внесла Юлия Градова. Она предложила посмотреть на вопрос исследований глазами самих транзактных аналитиков. Если ТА изучает отношения, контракт, сценарий, эго-состояния и изменения в общении, ему нужна такая методология, которая сможет описывать именно эти процессы. Юлия напомнила, что разные науки по-разному выстраивают способы исследования: биология может использовать популяционную логику, философия имеет собственные системы доказательности, педагогика работает с отношением и при этом остается научной дисциплиной. Поэтому транзактному анализу не обязательно просто встраиваться в чужие протоколы. Пока методология еще не задана извне, у сообщества есть шанс формировать ее самостоятельно.

Эта мысль была важна для дальнейшего разговора. Исследовательская культура ТА может включать разные формы работы: качественные исследования, описание клинических случаев, анализ процесса терапии, исследование контрактов, динамики эго-состояний, изменений в отношениях, профессиональной идентичности и культуры обучения.

Ирина Иванова поддержала эту линию и отметила, что в методологии действительно есть большой пробел. Его предстоит развивать тем, кто готов этим заниматься. Для этого нужны дисциплина, интерес и творческий потенциал.

Так тема науки стала звучать шире. Речь шла уже не только о том, как доказать эффективность метода внешнему миру, но и о том, как самому сообществу научиться описывать свою работу: что именно происходит в терапии, как меняется клиент, какую роль играют отношения, контракт и язык транзактного анализа.

Кто такой транзактный аналитик в России?

Во второй части дискуссии разговор сместился к вопросу профессиональной идентичности: кто такой транзактный аналитик в России?

Алла Далит предложила различие, которое вывело разговор за пределы формальных критериев. Есть специалисты, для которых профессиональная идентичность подтверждается статусами, сертификатами и языком модальности. И есть те, у кого за теми же статусами стоит другой опыт: встреча с особым знанием, с учителем, открывшим внутренний и внешний мир. «Это что-то про любовь», — сказала она.

Елена Шовина заметила, что сам вопрос профессиональной идентичности нуждается в исследовании. Кто считает себя транзактным аналитиком? На каком основании: через обучение, практику, принадлежность к ассоциации, профессиональные ценности, язык, супервизию, любовь к методу? Пока сообщество не ответит на этот вопрос, ему будет трудно объяснить свое место в российской психологии и науке.

Позже эта линия была продолжена в связи с законодательством и образованием. Если в России есть люди, получившие международную сертификацию, потратившие годы на обучение, супервизии и личную терапию, возникает практический вопрос: кем они являются в российском правовом поле? Как соотнести международные статусы с национальными квалификационными требованиями? Как сделать так, чтобы профессиональная идентичность была не только внутренней, но и юридически различимой?

Ответ здесь снова оказался связан с объединением усилий. Было сказано, что сообществу необходимо формулировать, что такое транзактный анализ, кто такой транзактный аналитик, какие квалификационные требования должны быть признаны, какие стандарты можно предложить российскому полю, не утратив ценности метода.

Авторские права, деньги и этика развития

Отдельный блок разговора был посвящен авторским правам, коммерциализации и защите методик. Эта тема оказалась болезненной, потому что она касается сразу нескольких уровней: уважения к авторам, денег, доступа к знаниям, качества обучения и риска присвоения чужих идей.

Ирина Иванова отметила, что многие новые методы возникают как соединение уже существующих идей, личного опыта и авторской переработки. Вопрос в том, как различить вклад автора и то, что принадлежит общему профессиональному наследию. При этом она обратила внимание на современную реальность: если в правовом поле кто-то первым регистрирует название или метод, он может получить контроль над тем, что сообщество привыкло считать общим.

Алла Далит предложила важный этический критерий. Само по себе авторство не вызывает вопросов, если за ним стоит работа с традицией, знание истории метода и уважение к тем, кто создавал поле до нас. Сложность начинается там, где человек регистрирует права на термин или технику, не разобравшись, кому и чему он обязан своей идеей. Тогда авторское право может выглядеть не как защита труда, а как попытка закрепить за собой то, что давно принадлежит профессиональной культуре. Если же новая форма рождается из осмысленного опыта поколений и проверяется реальной практикой, она действительно может стать вкладом в развитие метода.

Елена Шовина сформулировала вопрос иначе: на что именно в транзактном анализе сегодня можно было бы заявлять авторские права? На диалог эго-состояний, когда разные внутренние позиции клиента получают отдельное место в терапевтическом пространстве? На концепцию 3P — разрешение, защиту и силу — как условие терапевтического изменения? Или на интервью с Родителем как отдельную технику работы с родительским эго-состоянием? Эти методы имеют авторов и историю разработки, но давно живут в профессиональном поле шире, чем юридическая регистрация. Поэтому не всякая ценная идея нуждается в немедленной упаковке в авторское право.

Юлия Градова предложила посмотреть на этот вопрос через различие юридических систем. Она отметила, что в одних правовых традициях может патентоваться сама идея, тогда как в российской системе речь чаще идет о защите конкретного изобретения, базы данных, ключей методики, названия или термина. Для психотерапевтического поля это различие принципиально: авторское право может защищать труд, вложенный в разработку и валидизацию метода, но оно не должно превращать живую профессиональную традицию в закрытую территорию.

В разговоре о деньгах Юлия Градова предложила сместить сам вопрос. Важно не только то, на чем специалист зарабатывает, но и то, куда затем направляется заработанный ресурс. Если деньги возвращаются в исследования, валидизацию инструментов, развитие методики и расширение профессионального знания, коммерциализация может поддерживать науку. Если же метод превращается только в закрытую систему продажи обучения, он рискует остановиться в развитии. В этом смысле деньги становятся не просто темой выгоды, а показателем направления движения: в развитие или в стагнацию.

Специальный выпуск журнала «Транзактный Анализ в России», подготовленный к I Научной конференции по транзактному анализу «Современные подходы к работе со сценарием», Санкт-Петербург, 18–19 апреля 2025 года

Законодательство и профессиональная инициатива

К концу дискуссии разговор все отчетливее собирался вокруг будущих шагов. Было сказано, что сообществу необходимо действовать до того, как внешние структуры окончательно определят правила без участия самих специалистов.

Речь шла о законе о психологической помощи, квалификационных требованиях, профессиональных стандартах и о том, как транзактный анализ может быть представлен в российском правовом и образовательном поле. Елена Шовина говорила о необходимости участвовать в разработке законов и проявляться не только в профессиональных кругах, но и на уровне общественных и государственных решений. Ирина Иванова подчеркнула, что кроме самого сообщества эту работу никто не сделает.

Юлия Градова продолжила эту линию и сформулировала задачу как необходимость действовать на опережение. По ее словам, сейчас вопрос состоит в том, что появится раньше: закон, который определит поле без участия самих специалистов, или профессиональное сообщество, которое успеет описать, кто такие транзактные аналитики, чем они пользуются, как работают и по каким критериям могут быть оценены. Если у поля не будет собственных мерок, его начнут измерять чужими. Поэтому речь идет не только о научных статьях, но и о терминологии, квалификационных требованиях, стандартах и участии в более широком правовом поле. То есть если мы не хотим бессознательно повторять чужой сценарий, нужно начать осознанно писать свой.

Свой сценарий российского транзактного анализа

Лилия Лукьянова добавила к разговору важный акцент, вспомнив интервью с Дженни Макнамарой. В этом интервью прозвучала мысль о том, что у российского транзактного анализа есть свой сценарий, своя культура и своя история. Британская традиция заметно повлияла на развитие российского поля, и теперь этот опыт может стать частью более самостоятельного разговора. Российское сообщество способно занимать автономную позицию, участвовать в международном диалоге, влиять в ответ и исследовать культуральный и трансгенерационный сценарий из собственного опыта.

Юлия Градова перевела эту мысль в практическую плоскость. Если у российского транзактного анализа есть свой сценарий, его важно описать: сформулировать, кто такой транзактный аналитик, что такое транзактный анализ, какие квалификационные требования могут быть признаны в российской системе и на какую научную базу может опираться профессиональное поле. В этом контексте журнал, научные статьи и разработка стандартов становятся способом сделать ТА видимым для науки, образования и законодательства.

В этих репликах сошлись основные линии дискуссии. Будущее транзактного анализа в России, судя по разговору, связано с научной доказательностью, правовым признанием, развитием обучения и супервизии, методологическим поиском и зрелостью сообщества. Речь идет о способности сохранять традицию, осмыслять ее, развивать и говорить от своего имени.

Зрелость профессионального сообщества проявляется в способности удерживать несколько задач одновременно: говорить с государством и сохранять связь с живым терапевтическим процессом; проводить исследования и видеть за данными человека; создавать стандарты и оставлять место клиническому мышлению; защищать авторский труд и уважать общее профессиональное наследие; принимать международный опыт и говорить из собственной культурной позиции.

Российский транзактный анализ сейчас находится в точке, где ему важно яснее описать самого себя. Кто мы? Что мы делаем? Как понимаем изменение? Как обучаем специалистов? Как исследуем практику? Как защищаем клиента? Как сохраняем отношения в центре терапии? Как говорим на языке науки, помня, что психотерапия всегда происходит между живыми людьми?

На эти вопросы пока нет окончательных ответов. Сама панельная дискуссия показала, что профессиональное сообщество уже задумывается об этом всерьез. Один из главных выводов разговора состоит в том, что российскому транзактному анализу важно добиваться внешнего признания и одновременно яснее описывать самого себя. Ему нужны исследования, способные видеть живой терапевтический процесс. Ему нужны стандарты, сохраняющие место для клинического мышления. Ему нужно правовое признание, которое позволит сохранить собственный язык и гуманистическую основу метода.

Еще один вывод связан с профессиональной инициативой. Если сообщество не сформулирует собственные критерии, его будут оценивать по чужим меркам. Поэтому научные статьи, журнал, супервизионная культура, описание квалификаций, разработка стандартов и участие в профессиональных объединениях становятся способом сохранить субъектность российского ТА.

Третий вывод касается самой природы транзактного анализа. Его сила — в способности говорить о человеке простым и точным языком, видеть отношения, сценарий, контракт, автономию и ответственность. Поэтому задача будущего состоит в том, чтобы научиться описывать живую терапию достаточно ясно для науки, образования и права, сохраняя ее человеческое содержание.

Возможно, именно так начинается выход из старого сценария: вместо ожидания внешнего разрешения появляется собственный голос.

Если завершать этот разговор одной формулой, она могла бы звучать так: будущее транзактного анализа в России зависит от того, сможет ли сообщество укрепить научный язык, профессиональную организацию и верность человеку. Не выбрать что-то одно, а удержать все три линии. Это трудная задача, но именно такие задачи делают профессиональное поле живым.

About the authors

Alsou I. Samoilova

Author for correspondence.
Email: salsu@icloud.com
ORCID iD: 0009-0003-6815-2633

Practicing psychologist, psychoanalytically oriented psychotherapist, MA, student at the International Developmental Institute of Transactional Analysis (MIR-TA, St. Petersburg) and at the V. M. Bekhterev National Medical Research Centre for Psychiatry and Neurology

References

Supplementary files

Supplementary Files

Action

1. JATS XML

Download

2. Yulia Gradova, director of 'MIR-TA', president of OSTA (Association of Organizations and Specialists of Transactional Analysis), publisher of the magazine 'Transactional Analysis in Russia'; Mikhail Lipenchuk, vice president of OSTA

Download (316KB)

Indexing metadata

3. Panel discussion participants Vasily Puzikov, Alla Dalit, Irina Ivanova, Elena Shovina

Download (574KB)

Indexing metadata

4. Special issue of the journal 'Transactional Analysis in Russia', prepared for the 1st Scientific Conference on Transactional Analysis 'Modern Approaches to Working with Scripts', St. Petersburg, April 18–19, 2025

Download (282KB)

Indexing metadata