Gentlemen of science, or What status would berne have today

Abstract

An introductory note from the editor-in-chief of the ”Transactional Analysis in Russia journal”. The article also provides an overview of the contents of Vol. 6, № 3 (2026).

Full Text

В постренессансную и викторианскую эпохи существовал тип исследователя, который называли джентльменом науки. Это был человек независимого статуса, занимавшийся открытиями не ради заработка, а потому, что не мог иначе. Искать, исследовать, проверять, доказывать — его сущность.

Таких людей в разных научных областях несчетное число. Почему? Потому что именно на энтузиазме и альтруизме, одержимости и фанатизме замешаны многие научные открытия. Благодаря таким джентльменам мы сегодня пользуемся разными знаниями, законами, постулатами и концепциями — от физики и биологии до психологии и политологии. Каждый такой джентльмен положил свой кирпичик в здание науки, которое уже разрослось в целый город.

Возможно, сегодня, в эпоху государственного и коммерческого финансирования, этот образ кажется архаичным. Мы привыкли, что наука — это гранты, отчеты, позиции в штатном расписании. Это большие деньги, за которыми стоят крупные корпорации, заинтересованные в исследованиях. Но если присмотреться, традиция никуда не ушла. Просто платят сегодняшние джентльмены науки не золотом и собственными состояниями, а другим — временем, репутацией и иногда здоровьем.

Пожалуй, один из ярких примеров альтруизма — Фредерик Бантинг. Бантинг и его коллеги получили патент на инсулин, но продали права Университету Торонто за символический один доллар. Они исходили из идеи, что жизненно необходимое лекарство должно быть доступно людям. Позиция Фредерика Бантинга была однозначной: инсулин не должен быть собственностью одного человека — он принадлежит миру.

Альберт Сабин изобрел пероральную вакцину против полиомиелита. Ученый отказался патентовать изобретение, объясняя это тем, что хочет сделать вакцину доступной детям всего мира. Благодаря этому препарат мог распространяться по низкой цене.

Есть такие примеры и в психологии. Аарон Бек, один из создателей когнитивной терапии, хотел, чтобы его метод помогал не только тем, кто может позволить себе дорогого специалиста. В 1994 году он вместе с дочерью Джудит основал некоммерческий Институт Бека (Beck Institute). Институт помогал специалистам и организациям из стран и сообществ с ограниченными ресурсами: предоставлял стипендии, льготное обучение и распространял методы когнитивной терапии. Бек считал важным выводить психотерапию за пределы кабинетов частных специалистов и делать ее доступной людям, которым особенно трудно получить психологическую помощь.

Пример того, как энтузиазм и готовность делиться знаниями могут двигать науку, — путь Эрика Берна и становление транзактного анализа. В начале 1950-х он запустил в Сан-Франциско Tuesday Night Seminars — регулярные вечерние встречи, где вместе с коллегами обсуждал и проверял свои новые идеи. Постепенно эти семинары превратились в центр развития нового направления. Берн продолжал частную практику за деньги, но по вторникам открывал свой дом для бесплатных встреч с терапевтами, которые хотели изучать его метод. Из этого профессионального сообщества со временем выросло международное движение: в 1964 году Берн и его коллеги создали Международную ассоциацию транзактного анализа (International Transactional Analysis Association).

Он писал простым языком, потому что хотел, чтобы его понимали все, а не только избранные. Его ученик Стивен Карпман в 1968 году предложил схему «драматического треугольника» — не по заказу, а потому, что его модель родилась из клинической практики. И хотя концепцию треугольника до сих пор подвергают сомнению как недоказанную, она стала невероятно популярной. На сайте Стивена Карпмана разрешается скачивание статей бесплатно. Копии «разрешены для личного использования, в целях психотерапии, обучения, ведения бизнеса и в образовательных целях — при условии указания авторства, когда это необходимо. Допускается изготовление нескольких копий, но не для продажи, за исключением покрытия минимальных расходов на печать».

Кстати, ни Берн, ни Карпман не имели статусов CTA и TSTA — их просто не существовало тогда. Система обучения и сертификации оформилась позже: первые стандарты и учебные руководства появились уже после смерти Берна, а в 1989 году была опубликована первая редакция международного Training and Examination Handbook. Мы даже не знаем, смог бы сам создатель транзактного анализа написать свою работу на статус СТА по нынешним стандартам и защитить ее и до какого статуса он добрался бы, если бы жил сегодня. Берн был прежде всего увлечен развитием самой идеи — обсуждал ее с коллегами, проводил семинары и вовлекал других специалистов в ее развитие. Об этом рассказывает его сын Терри Берн в интервью в текущем номере.

И это не случайность. В транзактном анализе сертификация и теоретические открытия часто живут параллельно. Мемориальная премия Эрика Берна вручается за оригинальный вклад в метод, и ее лауреатами нередко становятся люди без формальных статусов. Например, Эдвард Новак, получивший премию в 2026 году. Обзор его статей, посвященных идеям телесности и «тайного сада» в ТА, публикуется в этом номере. При этом Новак не имеет статуса СТА и выше. Потому что статус — это про соответствие стандартам, а открытие — про способность осмелиться увидеть то, чего раньше не замечали. И то и другое важно, но это разная оптика. И не стоит подменять их друг другом.

А в Россию в 1980-е ТА проникал через самиздат: машинописные переводы книг Берна передавали из рук в руки. Без грантов, без статусов, просто потому, что это было важно. Как это делал Дмитрий Касьянов, памяти которого журнал посвятил статью с воспоминаниями коллег.

Сегодняшний исследователь редко бывает независимым в абсолютном смысле, как викторианский джентльмен. Но он остается джентльменом в другом смысле: готовым платить своим временем, энергией, репутацией странноватого и не от мира сего — ради вопроса, который его не отпускает. Энтузиазм продолжается. Настоящая наука держится не на грантовых отчетах. Она держится на тех, кто не может не искать. Как это делаем мы — команда и издатель журнала «Транзактный Анализ в России», наши авторы и рецензенты. Кто-то из коллег считает нас альтруистами, которые зачем-то занимаются таким неприбыльным, трудоемким и энергозатратным делом, как научный журнал. Мы же считаем себя джентльменами науки XXI века.