The slavic Bereginya doll as a symbolic and creative practice with therapeutic potential: transactional analysis perspective

Full Text

Введение

Творческая деятельность в психотерапевтическом процессе может рассматриваться как особая форма доступа к внутреннему опыту, когда переживания становятся доступными не только через слово, но и через действие, образ, материал и телесно вовлеченный опыт. В таких форматах клиент получает возможность выразить то, что еще трудно осознать или вербализовать напрямую, а созданный объект становится носителем личного смысла и опорой для дальнейшего внутреннего процесса. В этом контексте обращение к традиционной славянской кукле-оберегу представляет особый интерес: она соединяет творческое действие, культурный символ защиты и возможность формирования поддерживающего внутреннего образа.

Клиентский запрос на опору и безопасность нередко предъявляется в терапии не напрямую, а через тревогу, хроническое напряжение, высокую самокритику, невозможность расслабиться, трудности с принятием решений и ощущение внутренней неустойчивости. На феноменологическом уровне такие клиенты часто описывают себя как «живущих в напряжении», «не умеющих опереться на себя», «постоянно ожидающих ошибки» или «ищущих подтверждения, что с ними все в порядке». При этом тревога и самокритика обычно существуют одновременно: тревога поддерживает ощущение небезопасности, а самокритика усиливает переживание собственной недостаточности. В результате человек лишается переживания внутренней устойчивости и ищет внешние источники контейнирования и подтверждения.

С точки зрения терапевтической динамики у таких клиентов часто обнаруживается дефицит самоопеки и недостаточная сформированность внутренней поддерживающей фигуры. Это приводит к зависимости от внешних поглаживаний, повышенной чувствительности к оценке, трудностям с саморегуляцией и постоянной потребности во внешнем подтверждении собственной окейности. Внутренняя жизнь личности при этом нередко организуется вокруг сочетания самокритики, стыда и попыток соответствовать ожиданиям, а спонтанность, телесная расслабленность и свободное проявление оказываются ограниченными. Такая личностная структура делает особенно значимыми для продвижения в терапии форматы, которые одновременно дают опору, снижают контроль и позволяют безопасно пережить опыт самоподдержки.

В данной статье будет рассматриваться терапевтический опыт создания в групповом процессе славянской куклы-оберега «Берегиня» и последующее индивидуальное взаимодействие женщин-клиенток с ней с позиции транзактно-аналитического подхода.

Важно подчеркнуть, что описанный формат не претендует на замену длительной индивидуальной или групповой психотерапии в транзактно-аналитическом подходе. В статье он рассматривается как символико-творческая групповая практика с терапевтическим потенциалом, которая может быть встроена в более широкий терапевтический процесс или использоваться как поддерживающий формат для клиентов с имеющимся опытом психотерапии.

1. Теоретическая опора на транзактно-аналитические концепции и термины

Данная статья будет рассматривать практический опыт создания специального терапевтического взаимодействия в групповом и индивидуальном процессе, направленного на формирование внутренней поддерживающей фигуры в рамках транзактно-аналитического подхода. В связи с этим целесообразно выделить некоторые транзактно-аналитические концепции и термины.

Терапевтический процесс создания и использования клиентками куклы-оберега описывается через такие транзактно-аналитические термины, как эго-состояния (Родитель, Взрослый, Ребенок), поглаживания, контаминации, сценарии, драйверы и инъюнкции (запреты).

Транзактный анализ, разработанный Эриком Берном, представляет собой психотерапевтический подход, направленный на понимание структуры личности, межличностных взаимодействий и жизненных сценариев (Berne, 1972). В основе подхода лежит теория эго-состояний, согласно которой психика включает в себя три основных состояния: Родитель, Взрослый и Ребенок. Эти эго-состояния проявляются в мышлении, эмоциях и поведении человека: Родитель отражает усвоенные нормы, правила и способы обращения с собой и другими; Взрослый отвечает за переработку информации и опору на актуальную реальность; Ребенок — за чувства, спонтанность и способы адаптации, сформированные в раннем опыте (Berne, 1961).

В рамках структурной модели второго порядка особенно значимым становится рассмотрение ранних внутренних образов Родителя в Ребенке. В контексте данной работы кукла «Берегиня» может быть осмыслена как символическая фигура «хорошего» или поддерживающего Родителя в Ребенке, обращение к которому требует осторожности, поскольку у части клиенток подобные образы могут быть расщеплены на защищающие и преследующие.

В рамках развития данной модели в транзактном анализе выделяется теория поглаживаний, описывающая потребность человека в признании и эмоциональном отклике как базовое условие психологического благополучия. Поглаживания понимаются как любые формы внимания — от вербального одобрения до невербального контакта — и играют ключевую роль в поддержании чувства собственной ценности и устойчивости (Berne, 1972; Stewart, Joines, 1987).

Понятие контаминации, введенное Эриком Берном, описывает смешение Взрослого с содержанием Родителя или Ребенка, при котором субъективные убеждения или переживания воспринимаются как объективная реальность (1961). Концепция инъюнкций была разработана Робертом и Мэри Гулдинг и описывает ранние запреты, усваиваемые в детстве и влияющие на формирование жизненного сценария.

Жизненный сценарий в рамках транзактного анализа понимается как неосознаваемый жизненный план, сформированный в детстве под влиянием раннего опыта, значимых фигур и усвоенных решений, который затем направляет поведение, выборы и способы взаимодействия человека с миром. По К. Штайнеру^*1, сценарий представляет собой систему ранних решений и убеждений, поддерживаемых внутренними запретами и разрешениями, которая воспроизводится во взрослом возрасте, зачастую вне осознания, ограничивая автономию и спонтанность (1974).

В терминах транзактного анализа дефицит внутренней опоры может быть описан как сочетание ослабленного Заботливого Родителя, доминирующего Критического Родителя и подавленного Свободного Ребенка, что приводит к снижению способности к самоподдержке, спонтанности и автономии (Steiner, 1974; Stewart, Joines, 1987). В реляционном подходе подобные состояния рассматриваются как следствие неудовлетворенных базовых реляционных потребностей и дефицита эмпатического отклика (Erskine, 1998; Erskine et al., 1999). В такой структуре личности человек склонен жестко оценивать себя; он с трудом разрешает себе удовольствие, спонтанность и эксперимент.

Соответственно, терапевтическая задача в подобных случаях состоит не только в осознавании сценарных запретов, но и в создании опыта, в котором данные эго-состояния могут быть заново активированы, пережиты и интегрированы в структуру личности.

При этом необходимо различать творческую спонтанность как переживание свободы самовыражения в процессе создания объекта и спонтанность в транзактно-аналитическом понимании как компонент автономии, связанный со способностью выходить за пределы сценарно обусловленных способов реагирования. В рамках описываемого формата речь идет прежде всего о создании условий для безопасного переживания творческой спонтанности, которое может стать предпосылкой для дальнейшего расширения автономии личности.

2. Описание идеи совместного творчества, опирающегося на традиции славянской культуры, как группового терапевтического пространства

Для многих взрослых женщин обращение к внутреннему Заботливому Родителю затруднено из-за сочетания стыда, высокой внутренней критики и действия ранних инъюнкций, ограничивающих право на нужду, чувства, проявление и принадлежность. В этих случаях забота о себе может переживаться как слабость, эгоизм, «избыточность» или что-то недоступное. Через сценарные решения это выражается в убеждениях «я должна справляться сама», «мои чувства не важны», «чтобы меня принимали, нужно соответствовать». В результате клиентка может распознавать свои чувства, но при этом не иметь устойчивого внутреннего механизма самоподдержки.

Именно в этом контексте возникает идея совместного творчества как терапевтического пространства, в котором клиентка не только получает опыт спонтанного самовыражения в безопасной атмосфере, но и создает материальный символический объект, остающийся в ее распоряжении после завершения встречи. Такой объект может рассматриваться как переходный, соединяющий внутренний опыт и внешнюю реальность (Winnicott, 1953), а также как символическая форма, через которую становится доступным переживание и интеграция психического содержания (Jung, 1964).

Существенным дополнительным аспектом групповой терапии является переживание принадлежности, включенности в более широкий культурный и символический контекст, выходящий за пределы индивидуального опыта. Обращение к образу традиционной куклы-оберега актуализирует культурно закрепленные представления о защите, опоре и женской поддерживающей силе, что может субъективно переживаться как «узнавание», отклик или ощущение внутренней укорененности. Подобные процессы могут быть рассмотрены в контексте влияния культурных символов и коллективных представлений на психику человека, включая концепцию коллективного бессознательного и архетипов (Юнг, 1968), а также культурно-историческую обусловленность психических функций (Выготский, 1934).

Кукла-оберег выступает как культурный артефакт и символический посредник, соединяющий личный опыт участницы с более широким культурным кодом. Через этот процесс становится возможным мягкое восстановление переживания «я не одна», снижение чувства изолированности (в том числе связанного с инъюнкцией «Не принадлежи») и формирование более устойчивого внутреннего основания. Творческий процесс активирует Свободного Ребенка, а созданная кукла постепенно начинает выполнять функцию внешнего носителя Заботливого Родителя, становясь доступным якорем, к которому можно возвращаться в повседневной жизни для саморегуляции, поддержки и восстановления контакта с собой.

Важно отметить, что кукла-оберег в данном исследовании не рассматривается как объект, обладающий самостоятельной магической защитной функцией. Она понимается как символический медиатор, через который участница может опосредованно соприкоснуться с переживанием защиты, устойчивости и заботы. Тем самым акцент переносится с магического ожидания внешнего воздействия на психологический процесс символизации, при котором внутренние переживания получают внешнюю форму и становятся доступными для осознавания, эмоционального проживания и последующей интернализации. В данном контексте обращение к культурному символу рассматривается не как подтверждение магического мышления, а как использование символического языка психики, традиционно описываемого в аналитической и культурно-исторической психологии.

3. Методика групповой психотерапевтической работы с элементами символико-творческой деятельности: создание славянской куклы «Берегиня»

В основе метода лежит соединение транзактно-аналитической логики с культурно-символической практикой создания славянской куклы-оберега. В русской традиции кукла-мотанка не является просто предметом рукоделия: она создается вручную, без иглы, из ткани и нитей и несет в себе функцию бережения, сопровождения, памяти и связи с женской линией. В предлагаемом формате эта традиционная форма переосмысляется как терапевтический медиатор. Кукла становится не просто декоративным объектом, а созданной руками участницы фигурой опоры, в которую может быть вынесена потребность в защите, устойчивости, разрешении и самоподдержке. Подобный процесс может быть рассмотрен как форма экстернализации внутреннего опыта, при которой переживания, ранее локализованные внутри, получают символическое воплощение во внешнем объекте и становятся доступными для осознавания, взаимодействия и последующей интеграции (Winnicott, 1953; Schaverien, 1992).

Терапевтическая идея метода опирается на три взаимосвязанные потребности. Первая потребность — творить в безопасной и управляемой группе. Для клиенток с выраженным внутренним контролем и страхом ошибки наличие ведущего, который задает последовательность и держит рамку, позволяет снизить давление Критического Родителя и безопасно включить Свободного Ребенка. Вторая потребность — иметь символический объект. Созданная кукла может выполнять функцию внешнего носителя Заботливого Родителя, к которому участница обращается в моменты тревоги, нестабильности или необходимости внутренней сборки. Третья потребность — играть и взаимодействовать с объектом. При дефиците прожитого опыта спонтанности кукла может становиться посредником между взрослой частью личности и внутренним ребенком, позволяя восстанавливать игровой, живой и неоценочный контакт с собой.

Данный формат представляет собой групповую психотерапевтическую работу в онлайн- и офлайн-режиме с элементами символико-творческой деятельности, организованную как процесс совместного сотворчества. Группы формируются численностью до 20 человек, что позволяет сохранять баланс между индивидуальным вниманием к участницам и разворачиванием групповой динамики. Продолжительность одной встречи составляет от двух до двух с половиной часов. Формат не предполагает игровой или соревновательной структуры, а фокусируется на создании куклы, выступающей медиатором внутреннего опыта.

Подготовительный этап начинается за пять — семь дней до встречи. Ведущий формирует индивидуальные наборы материалов для создания куклы «Берегиня», включающие ткани, нити, пряжу, декоративные элементы, символические подвески, а также основу в виде деревянной бусины или ваты. При необходимости добавляется опора для фиксации куклы. Участницам предлагается возможность выбрать материалы из предложенного ассортимента либо получить набор в формате сюрприза. Наборы доставляются заранее посредством почтовой службы. Существенным элементом является ритуализация процесса подготовки. Упаковка имеет эстетичное оформление и включает карточки с посланиями, что формирует у участниц состояние предвкушения игры и творчества. Параллельно участницы добавляются в закрытую онлайн-группу, где размещается приветственное сообщение, описание формата и нарративный материал в виде сказки, представленной в аудиоформате с последующей интерпретацией. Это выполняет функцию предварительного погружения в процесс.

Перед встречей участницам предлагается подготовить рабочее пространство и ножницы, а также при необходимости обеспечить возможность подключения к онлайн-платформе с камерой. Использование видеосвязи остается на усмотрение участницы. Жестких требований не предъявляется, что снижает уровень тревоги и сопротивления.

Авторская кукла «Берегиня». Фотография автора

В начале встречи ведущий кратко задает рамку процесса, включая описание используемой техники. Участниц знакомят с историей традиционной куклы-мотанки, создаваемой без использования иглы — только с помощью ткани и нитей. Одновременно формулируется рабочий контракт: обозначается цель процесса, его временные границы; утверждаются принципы добровольности участия, конфиденциальности, допустимости любых переживаний и безоценочности результата; закрепляется право участниц не делиться личным материалом и обращаться за помощью к ведущему. Контракт в данном формате носит не глубинно-терапевтический, а процессуальный и поддерживающий характер, задавая рамку безопасности, уважительного взаимодействия и ответственности внутри группы. Вводная часть остается достаточно сжатой и направлена преимущественно на ориентацию участниц в процессе без избыточной теоретизации. В офлайн-формате вступительный этап может быть расширен за счет большего количества времени на установление контакта и формирование групповой атмосферы.

Набор материалов для создания куклы «Берегиня». Фотография автора

Основная часть встречи представляет собой пошаговый процесс создания куклы при непосредственном сопровождении ведущего. Ведущий демонстрирует каждый этап и ожидает, пока все участницы завершат работу, чтобы перейти к следующему шагу. Таким образом, процесс остается структурированным и синхронизированным, что способствует снижению тревоги, формированию чувства безопасности и поддержанию терапевтической рамки группы (Yalom, 2005). Вмешательство в эмоциональный процесс участниц минимально. Ведущий не интерпретирует возникающие переживания, однако участницам предоставляется возможность делиться ими в свободной форме. При возникновении затруднений ведущий повторно объясняет этап. В офлайн-формате возможна индивидуальная помощь после согласования с участницей. Фрустрация, раздражение и сомнения рассматриваются как естественные составляющие процесса и не устраняются директивно.

При этом минимизация интерпретаций не означает отсутствия контакта. Контакт поддерживается через присутствие ведущего, его эмоциональную доступность, ясность инструкций, отклик на затруднения участниц и уважение к индивидуальному темпу. Таким образом, терапевтическая функция ведущего реализуется не через активную интерпретацию, а через удержание рамки, сонастроенность и поддерживающее сопровождение процесса.

Завершающий этап включает вербализацию опыта в формате добровольного обмена. Участницы могут поделиться своими ощущениями, состояниями и значением процесса для себя, однако обсуждение не является обязательным. После завершения встречи участницам предлагается индивидуальная интеграция опыта, в том числе через аудиомедитацию вне группового пространства. Такой формат позволяет сохранить контакт с переживаниями и избежать их преждевременной рационализации, поддерживая процесс непосредственного проживания опыта до его когнитивной обработки (Gendlin, 1978). Созданная кукла «Берегиня» остается у участницы и выполняет функцию якоря, позволяющего возвращаться к пережитому опыту вне рамок сессии.

Дополнительно формат предусматривает возможность асинхронного участия. Участницам, которые не могут или не хотят присутствовать на онлайн-встрече, предоставляется запись пошагового процесса создания куклы «Берегиня», размещаемая в закрытой группе. Такой формат позволяет проходить процесс в индивидуальном темпе, в уединенной обстановке и без вовлеченности в групповую динамику. По обратной связи участниц данный способ также воспринимается как терапевтически значимый и эффективный, поскольку снижает уровень внешней стимуляции и способствует более глубокому погружению во внутренние переживания.

Авторские куклы, созданные участницами в процессе мастер-класса. Фотография автора

Такая символико-творческая групповая терапия является специальным форматом для некоторых клиенток. Так, формат демонстрирует наибольшую откликаемость у клиенток с выраженным внутренним контролем, высокой самокритикой и затрудненным доступом к чувствам, а также у тех, кто находится в состоянии застревания, включая прокрастинацию и невозможность перейти к действиям. Он также оказывается эффективным для клиенток, имеющих опыт индивидуальной терапии, но испытывающих трудности с переходом от осознавания к поведенческим изменениям. Это может быть связано с тем, что в подобных случаях вербальное понимание уже в значительной степени сформировано, однако остается недостаточно интегрированным на уровне телесного, эмоционального и символического опыта; творческий процесс создания куклы позволяет перевести осознавание в более целостное переживание, которое легче присваивается и переносится в поведение. В этой группе создание символического объекта может выступать как способ интеграции накопленного терапевтического опыта, позволяя объединить разрозненные инсайты, телесные и эмоциональные переживания в более целостное внутреннее представление. Этот процесс нередко сопровождается субъективным ощущением продвижения и переходом к действиям, выходящим за пределы прежних сценарных ограничений, что может быть соотнесено с феноменом надситуативной активности (Петровский, 1992). Дополнительно формат подходит для клиенток с выраженной потребностью в поддерживающей фигуре, а также для тех, у кого активно эго-состояние Ребенка и есть интерес к творческим формам самовыражения. Метод может применяться и в работе с клиентками пограничного уровня функционирования при условии сохранения четких рамок и достаточного уровня контейнирования процесса.

Ведущий группы должен обладать профессиональной подготовкой в области психотерапии, включая знание базовых принципов транзактного анализа, навыки ведения групп и работы с аффектом. Ключевой является способность удерживать двойную позицию, предполагающую одновременное присутствие в структурирующей и поддерживающей функциях: с одной стороны, сохранение рамки, ясности и направленности процесса, с другой — эмпатическое включение и создание безопасного реляционного пространства (Erskine, 1998; Hargaden, Sills, 2002). С одной стороны, ведущий обеспечивает структурирование процесса через функцию Взрослого. С другой стороны, он формирует принимающую и поддерживающую среду, реализуя позицию Заботливого Родителя, что способствует активации и безопасному проявлению Свободного Ребенка у участниц.

4. Эмпирическое качественное исследование

Для получения качественных данных о феноменах, проявляющихся в процессе создания, последующего хранения и использования женщинами куклы «Берегиня», было проведено эмпирическое исследование методом контент-анализа обратной связи на основе вопросов полуструктурированного интервью, заранее отправленных клиенткам в письменном виде.

В исследование включены участницы авторских групп по созданию славянской куклы-оберега «Берегиня», организованных в онлайн- и офлайн-формате. В выборку вошли женщины, обращавшиеся с запросами, связанными с тревогой, самокритикой, ощущением внутренней неустойчивости, затрудненным доступом к чувствам, потребностью в опоре, а также переживанием застревания и невозможности перейти к действиям. Дополнительным критерием включения являлось согласие на участие в групповом процессе и последующее заполнение опросника обратной связи.

Группы проводились 10 октября 2024 года и 20 июля 2025 года в онлайн- и офлайн-формате. В первой группе участвовало 20 человек, во второй — 15. Продолжительность каждой встречи составляла от 2 до 2,5 часов. Сопровождение включало подготовительный этап в закрытой группе, предварительную отправку материалов, аудиосказку с интерпретацией, сам процесс создания куклы и последующее обсуждение в группе.

Исследование носило описательный характер и было организовано как анализ терапевтической практики с элементами естественного эксперимента.

На первом этапе проводился анализ материалов индивидуальных и групповых сессий с целью реконструкции обобщенного транзактно-аналитического профиля участниц. Рассматривались жизненная позиция, особенности эго-состояний, ведущие драйверы, сценарные запреты, сценарные решения, типичные игры и уровень автономии женщин-клиенток.

На втором этапе реализовывался сам групповой процесс создания куклы в соответствии с описанной выше процедурой. Фиксировались особенности включения участниц в процесс, характер затруднений, формы самовыражения, реакции на структуру и сопровождение, а также способы обращения к созданному объекту после завершения встречи.

На третьем этапе участницам предлагался открытый опросник, направленный на выявление субъективного смысла участия, переживаний в процессе создания куклы, особенностей последующего взаимодействия с ней и воспринимаемых изменений в эмоциональном состоянии и поведении. В полученных данных были выделены темы в соответствии с методикой В. Браун и В. Кларк (2006), что позволило выделить повторяющиеся смысловые категории и интерпретировать субъективный опыт участниц.

Анализ представленных кейсов учитывает, что не все участницы дали согласие на использование их данных в исследовательских целях. Несмотря на то что в групповом процессе приняли участие 35 женщин, для анализа кейсов были использованы данные 10 участниц, что представляет собой ограничение выборки. Тем не менее полученные данные позволяют описать обобщенный транзактно-аналитический профиль клиента.

Это женщины 25–40 лет с доминирующей жизненной позицией «Я не ОК — Ты ОК», сопровождающейся выраженным стыдом, самокритикой и зависимостью от внешних поглаживаний при дефиците самопоглаживания. В структуре эго-состояний наблюдается преобладание Критического Родителя при дефиците Заботливого Родителя. Взрослый функционирует частично и контаминирован как интроецированными родительскими убеждениями, так и переживаниями Ребенка, которые воспринимаются как объективная реальность. Ребенок представлен преимущественно адаптированной формой при подавленном Свободном Ребенке и ограниченной спонтанности. Данные особенности соотносятся с действием ранних инъюнкций «Не будь собой», «Не чувствуй», «Не будь значимым», «Не принадлежи», а также с доминированием драйверов «Будь совершенным», «Старайся», «Будь сильным» и «Радуй других», которые формируют устойчивое психическое и телесное напряжение.

На уровне сценарных решений преобладают паттерны, связанные с позицией «Я не ОК», интернализацией инъюнкции «Не чувствуй» и необходимостью соответствия для сохранения привязанности. Поведенчески это проявляется в циклах незавершенности и повторяющихся ситуациях, которые приближаются к достижению результата, но не заканчиваются им, что может рассматриваться как следствие сочетания драйвера «Старайся» с инъюнкцией «Не достигай». Взаимодействие с окружающими организуется через типичные игровые паттерны, в частности «Да, но...» и «Сделай что-нибудь для меня» (Stewart, Joines, 1996), с переходами по драматическому треугольнику Карпмана и частой интернализацией Преследователя в форме самокритики.

Характерно использование рэкетных чувств, при которых аутентичные переживания замещаются вторичными, что затрудняет осознавание потребностей. В целом наблюдается ограничение автономии, прежде всего спонтанности и способности к близости, что определяет необходимость терапии, направленной на деконтаминацию Взрослого, активацию Свободного Ребенка и формирование внутреннего Заботливого Родителя.

На основании анализа кейсов был выделен обобщенный транзактно-аналитический профиль клиента (см. таблицу), отражающий типичные особенности структуры личности, аффективной сферы и поведенческих паттернов.

Обобщенный транзактно-аналитический профиль клиента

Тематический анализ ответов участниц позволил выделить несколько устойчивых категорий.

Во-первых, во всех ответах в явной форме присутствовала потребность в опоре и безопасности, выражавшаяся через формулировки о наполнении силами, ощущении стабильности, создании внешней опоры и защитного артефакта, спокойствии и ослаблении напряжения.

Во-вторых, четко проявилась тема контроля и перфекционизма: участницы описывали синдром отличницы, стремление сделать «идеально», сопротивление в начале процесса и последующее расслабление, отпускание контроля и переход в более свободный поток.

В-третьих, в процессе творческой работы ярко была представлена активация Свободного Ребенка: упоминались эксперимент, любопытство, удовольствие, индивидуальность, собственные «фишки» и ощущение свободы в творческом процессе.

В-четвертых, создание куклы сопровождалось ее символизацией как защиты: защитницы, «Берегини», олицетворения силы, рабочего артефакта или напоминания, к которому можно обратиться за поддержкой.

Наконец, в-пятых, ответы содержали признаки интеграции ресурса и частичного переноса изменений в повседневную жизнь: участницы сообщали об уверенности, большей смелости, способности отстаивать границы и ощущении внутренней устойчивости.

Эти пять наиболее часто встречающихся категорий позволяют предположить, что метод работает не только как эмоционально поддерживающая практика, но и как механизм конкретных терапевтических изменений. Контент-анализ показывает связь между заявленными терапевтическими задачами метода и реальными эффектами, описанными участницами. Активация Свободного Ребенка подтверждается мотивами спонтанности, удовольствия и творческого эксперимента. Формирование внутреннего Заботливого Родителя проявляется через описание куклы как опоры, защитницы и источника спокойствия. Снижение влияния Критического Родителя отражено в переходе от перфекционистского контроля к свободному творческому потоку. Наконец, в части ответов наблюдается перенос изменений в поведенческую сферу, включая большую определенность, способность говорить «нет» и более ясное удерживание границ, что может быть интерпретировано как частичная интеграция терапевтических изменений.

5. Обсуждение результатов исследования

Полученные данные позволяют обсуждать куклу- оберег не только как декоративный продукт творческой встречи, но и как символический медиатор, через который происходит интернализация поддерживающей функции, что соотносится с представлениями Д. Винникотта о переходных объектах и переходном пространстве (1971). На уровне потребности творить в структурированной группе метод отвечает на дефицит безопасной спонтанности, значимость которой подчеркивал Винникотт, рассматривая игру как пространство, в котором возможно развитие подлинного «Я» (1971). Для клиенток с доминирующим внутренним контролем и страхом ошибки наличие ведущего, удерживающего рамку и задающего последовательность, выполняет функцию вынесенного вовне Заботливого Родителя. Это создает условия для временного снижения давления Критического Родителя и включения Свободного Ребенка, что в транзактном анализе рассматривается как условие восстановления спонтанности (Stewart, Joines, 1987). Подобная логика хорошо согласуется с транзактно-аналитическим представлением Штайнера о необходимости разрешающей и поддерживающей среды для восстановления автономии, включающей спонтанность, осознавание и близость (1974).

Таким образом, потребность иметь символический объект связана с дефицитом внутренней опоры и недостаточной доступностью Заботливого Родителя. Созданная кукла становится внешним носителем функций защиты, успокоения, напоминания и самоподдержки. Через прикосновение, взгляд, обращение к кукле и удерживание ее рядом участница получает возможность телесно и эмоционально активировать состояние, которое в дальнейшем может интернализироваться. Кукла «Берегиня» выполняет роль переходного и одновременно культурно насыщенного объекта: не просто вещи, а «Берегини», сделанной своими руками и несущей след собственного выбора, усилия и смысла.

Наконец, потребность играть и взаимодействовать с объектом связана с дефицитом прожитого опыта Свободного Ребенка, значимость которого как источника спонтанности, жизненности и творческого самовыражения подчеркивается в транзактном анализе (Stewart, Joines, 1987). Даже если игра не проявляется как буквальная детская активность, она реализуется в форме символического взаимодействия: одушевления куклы, наделения ее функциями, ведения внутреннего диалога и возвращения к ней в значимые моменты, что соотносится с представлениями Винникотта о переходных объектах и игре как пространстве символизации и психической переработки опыта (1971). Это делает метод особенно ценным для клиенток, у которых спонтанность была ограничена ранними запретами и замещена контролем, послушанием или самокритикой.

Таким образом, терапевтический эффект метода реализуется на нескольких уровнях: через активацию Свободного Ребенка, ослабление Критического Родителя, формирование и постепенную интернализацию Заботливого Родителя, а также через символическую интеграцию опыта с опорой на культурные коды. Важным является то, что изменения затрагивают не только эмоциональную сферу, но и поведенческий уровень, что проявляется в повышении уверенности, большей способности к самоподдержке и более ясном отстаивании границ.

В более широком смысле данный формат можно рассматривать как способ мягкого восстановления внутренней опоры через соединение индивидуального опыта, телесно-творческого процесса и культурно укорененных образов. Это позволяет участнице не только «понять», но и почувствовать поддержку, постепенно присваивая ее как собственную. Кукла-оберег в этом процессе становится своего рода переходным звеном — от внешней формы заботы к внутреннему устойчивому присутствию, к которому можно возвращаться в повседневной жизни.

Описанный формат имеет ряд ограничений. Он не может рассматриваться как самостоятельный способ глубинной проработки нарушений объектного постоянства, выраженного расщепления или тяжелой пограничной организации личности. Для таких клиентов ключевым остается длительный терапевтический контакт, эмпатическое отражение, сонастроенность и устойчивый альянс. В краткосрочной творческой группе возможно только создание ограниченного поддерживающего опыта, который требует последующей интеграции в индивидуальной терапии или в более длительном групповом процессе.

Заключение

Проведенный анализ показывает, что групповое создание славянской куклы-оберега может рассматриваться как терапевтический формат, релевантный для клиенток с тревогой, выраженной самокритикой, дефицитом самоопеки и ограниченной спонтанностью. С точки зрения транзактного анализа эффективность метода связана с тем, что он одновременно решает несколько задач: создает структурированное и безопасное пространство для творчества, снижает давление внутреннего критика, активирует Свободного Ребенка и формирует внешний символический носитель поддерживающей функции. Именно в этом контексте возникает идея совместного творчества как терапевтического пространства, в котором клиентка не только получает опыт спонтанного самовыражения в безопасной атмосфере, но и создает материальный символический объект, остающийся в ее распоряжении после завершения встречи. За счет этого кукла становится не только результатом процесса, но и средством последующей саморегуляции, к которому можно возвращаться вне рамок сессии.

Значимым представляется то, что в данном формате культурный образ оберега соединяется с психотерапевтической задачей внутренней опоры. «Берегиня» в этом контексте перестает быть только элементом славянской эстетики и становится носителем новой внутренней организации опыта. Участница не только создает объект, но и символически «собирает» для себя форму поддержки, к которой ранее могло не быть доступа. В этом смысле кукла-оберег выступает не только как культурный артефакт, но и как символический медиатор, соединяющий личный опыт участницы с более широким культурным кодом. Это усиливает переживание принадлежности, снижает субъективное чувство изолированности и позволяет опереться не только на индивидуальный, но и на культурно узнаваемый образ защиты, бережения и женской поддерживающей силы.

Полученные данные позволяют также говорить о том, что творческая групповая терапия является специальным форматом, который находит особенный отклик у определенного типа клиенток. Наиболее чувствительными к методу оказываются женщины с выраженным внутренним контролем, высокой самокритикой, затрудненным доступом к чувствам и состоянием застревания, включая прокрастинацию и невозможность перейти к действиям. Особенно значимым данный формат оказывается для тех, кто уже имеет опыт индивидуальной терапии, но испытывает трудности с переходом от осознавания к изменениям, поскольку он позволяет перевести уже накопленные инсайты в телесно, эмоционально и символически интегрированный опыт, более доступный для последующего поведенческого воплощения. В данном контексте это может быть рассмотрено как проявление надситуативной активности, способности выходить за пределы заданных сценарных ограничений и осуществлять действие, не полностью детерминированное текущей ситуацией (Петровский, 1992).

Таким образом, метод целесообразно рассматривать не как полноценную замену групповой транзактно-аналитической терапии, а как авторский символико-творческий формат, опирающийся на отдельные положения ТА и способный поддерживать терапевтический процесс.

В более широком смысле данный формат можно рассматривать как способ мягкого восстановления связи с собой через творчество, символ и культурную принадлежность. Это делает куклу-оберег не просто красивым предметом или результатом мастер-класса, а неким посредником между внутренним дефицитом и возможностью его восполнения. Через эту работу забота перестает быть только мыслью или желаемой функцией и становится переживаемым опытом, который можно буквально держать в руках.

¹ Также может использоваться написание Стайнер.

About the authors

Julia A. Lapina

Author for correspondence.
Email: lapina.julies@mail.ru
ORCID iD: 0009-0003-9340-1478

Psychologist practising within the transactional analysis modality, private practice

References

Supplementary files

Supplementary Files

Action

1. JATS XML

Download

2. The author’s doll “Bereginya”. Author’s photo.

Download (727KB)

Indexing metadata

3. A set of materials for creating the “Bereginya” doll. Author’s photograph.

Download (919KB)

Indexing metadata

4. Author’s dolls created by the participants during the master class. Author’s photo.

Download (617KB)

Indexing metadata